Сибирские огни, 2006, № 1

Варя жила здесь уже неделю, но она никогда не звала ее по имени. «Когда же она покормит меня? Все время хочется есть...» Женщина тяжело опустилась перед печкой и подкинула в огонь распиленные ножки стула. Варя помогала ей, подбирая с пола стружку и бросая ее внутрь. Одну стружку, самую вкусную, девочка положила в рот. «Как хочется есть...» — Есть хочется... — Сказала Варя. — Мы недавно ели. «Она не кормит меня. Ест мою порцию». В комнату вошел художник. Огонь в «буржуйке» заметался от принесенного им холодного ветра улицы. «Он добрый. Он сейчас покормит меня. Как хочется есть». — Тыне должен выходить. Мы сдевочкой сами будемходить за хлебом. Ты должен рисовать, — сказала женщина, наполняя чайник хрустящим снегом из ведра. — Ты плохо себя чувствуешь, Аня. А ребенку незачем это видеть. Женщина разгладила руками скатерть на столе, расставила тарелки. Она разре­ зала ножом буханку, а Варя, забравшись на высокий стул, завороженно смотрела на липкий, водянистый хлеб, мысленно взвешивала каждый кусок, прикидывая, поровну ли. Сняв с ножа прилипшую хлебную слизь, женщина тайком положила ее в рот. «Я маленькая, а они большие. А кусочки одинаковые. У меня еще спрятан сухарик, но я его оставлю». Женщина достала кастрюльку с вареной картофельной кожурой и тоже разло­ жила ее по тарелкам, затем подсушила на печке хлеб. — Идите есть, — позвала она. «Мама всегда ела без меня. Я никогда не видела, как она ела. Интересно, мама тоже делила поровну?» — Ешь медленнее, — сказала женщина Варе. — Запивай водой. — Я знаю. «Я знаю». Варя ела руками, тщательно облизывая пальцы. Страшно было оставить хоть крошку. Она совсем стала похожа на маленькую старушку: кожа на лице так сильно натянулась, будто ее не хватало, рот ввалился. А ей было пять лет. Пять лет и четыре месяца и двадцать один день. А счет шел уже не на дни, а на часы, на минуты. На оставшиеся до конца мгновения, которые так хладнокровно отсчитывал метроном в такт еще бьющимся сердцам. «Как вкусно...» Женщина уже не вставала с постели, ее больные, почти остановившиеся глаза со страхом смотрели на занесенные над кроватью тени на стене. «И она тоже заснет навсегда». Варя заворачивала горячий чайник в тряпки и клала к ней в постель как грелку, чтобы хоть немного согреть ее бьющееся в ознобе тело. Художник совсем осунулся, его почерневшее от горя и усталости лицо больше не улыбалось, когда Варя рассказывала, что именно она убьет Гитлера. «Бедный... Хороший... Мне так хочется есть. Все время хочется есть». Мужчина взял несколько стульев, еще не пущенных на растопку печи, и куда-то ушел. — Девочка... — позвала Варю женщина. «Мне не хочется подходить к ней. Она холодная». — Возьми в шкафу на нижней полке теплые свитерки. Твой уже совсем дыря­ вый. Варя открыла шкаф: в ворохе детской одежды, среди шапочек, шарфов, штани­ шек и свитеров лежал самодельный деревянный конь, расписанный красными и желтыми цветами. — Я сама вязала. Они мальчиковые, но какая разница. «Значит, у них был ребенок. Наверное, умер. И она тоже умирает. Потому такая добрая». — Хочешь, возьми лошадку. 131 ЕЛИЗАВЕТА АЛЕКСАНДРОВА У&Щ РОЖДЕННЫЕ В СССР