Сибирские огни, 2006, № 1

к Души наоборот не существует, её изнанки лучше бы не ведать, тяни же за верёвочку, дружище, и столькое откроется... он ждал подобного чего-то, но увидев на месте рыбы— только копошенье червей могильных, облако распада, лицо Горгоны, тлена белый шум, он чуть не закричал, их были тыщи, они ползли, клубились, осыпались: ужели дух покинул нас, ужели всё кончится вот так и навсегда? где сети ваши, кто меня уловит, кто сохранит для смысла и молитвы, вы были рыбарями в Галилее, заведомые Пётр и Андрей, хлеба там стали телом и пролилось вино живою кровью, рыбы стали нетленным знаком жизни— эти мысли герой навряд ли складно изложить тогда б сумел, но близкие терзанья испытывал, пока улов протухший и пожранный опарышем до праха, выбрасывал... и чистил дом и сени, дрожа от омерзенья и стыда. X Увы, его деревня доконала той неизменной бунинскою правдой и простотою смерти, он сбежал, не выдержав назначенного срока, всё чудилось слепое копошенье, всё представлялось, что уже под кожей та толчея гниенья началась, нервишки дребезжали, но не стало ни страха, ни тупого береженья себя родного, он погнал машину чуть резко, но уверенно... Ордынск с паромной переправою — скрывался в дали зеркал, всё больше умаляясь, часовня Заволокина мелькнула и мост, где он погиб, помилуй Бог, и дальше сотню вёрст за час неполный он одолел, тихонько напевая, мол, «выхожу один я на дорогу», а дома глухо запил, никому и ничего впотьмах не объясняя, перебирая ощупью былое, быть может, полагая— будет проще переходить из морока во мрак. 125 ВЛАДИМИР БЕРЯЗЕВ « а ЗВОНОК ПИФИИ