Сибирские огни, 2006, № 1

молодые глаза, листочками. Она аккуратно закруглила углы, разгладила маки на ко­ ленях. Тут-то и подошел внук, нарушил ее одиночество. — А как же, Володюшка,— тут же всплакнула она, не сопротивляясь. — Это ж все мое добро. Всюжизнь трудилась, а мне начальство подарки давало. То колхозное, то райисполкомовское, то из военкомата. Все ж беряжила... — Ох, бабушка-бабушка... — вздохнул внук и положил ей в колени платок с алыми маками.— Не горюй ты так. Я же сказал: завтра будете жить в новом доме! — Тут пока поживем. В летней хате. До осени и тут можно пережить. Внук вздохнул, покачал головой. Хотел сказать еще что-то, но постоял, подумал и только махнул рукой. У Володи тоже все погорело. Новый костюм. Туфли. Белые, дорогие. Он только в машине в них и ездил. По деревне в таких ходить нельзя. Хорошо, документы успел ухватить. Документы и деньги. В сумочке у него все лежало: документы, деньги, часы и Ритины золотые сережки. Сумочку да детей только и успел вынести. А парень он вон какой додельный, уже сбегал на слободку, к заводу, уговорился с директором, что тот продаст ему новый дом в бывшем колхозном саду. Сада-то, правда, уже нет, так только, вид один — яблоньки растут сами по себе, задичали, залохматели, из рядов пошли куда зря... И колхоза давно уже нет. Только завод от местного торфо- предприятия еще работает. Иван там трактористом уже третий год. Поля-то березка­ ми заросли, не пашутся давно поля. Вот Иван и ушел на завод. Адиректор для моло­ дых специалистов дом построил. Хороший пятистенок из сосны. И крыша железная. Не то что щеповая, какая была у них. С крыши-то все и пошло. Искра с проводов упала, когда ветер подул. А щепа— как порох. Третью неделю без дождей. Жара и жара... Видать, большие деньги отдал Володя директору завода, что тот сразу уступил дом. Дом-то хороший, такого в селе больше нет. И в селе, и на слободке. В саду стоит, на просторе. Хорошее место. Гусей можно опять развести, никому мешать не будут... Платок-то красив. Ах, как же красив! Чей же это платок? Вон тот помню. Как же тот не помнить? Памятный платок. Председатель райисполкома на Первое мая при­ вез и вручил в клубе, принародно. Так на плечо и накинул. Как молодке все равно... Бабы даже завидовали. Хороший, добрый был мужчина, справедливый. Зря его сня­ ли. Справедливых-то и не любили. А тот вон Таня, невестка, на свадьбу, когда за Ивана пошла, подарила. Обычай у них такой тут: на свадьбе невеста одаривает роди­ телей и родню жениха. Танин платок... Охо-хо-хонюшки-и... Когда ж это было? Ой, давно! Таня-то из богатой семьи. А за Ивана пошла. Степанида и не чаяла, что Петр Семеныч свою старшую дочь, свою красавицу, за ее сына отдаст. Иван настырный был: иди, мам, позови Николаиху, и идите сватать... Пошли. Высватали. А чей же этот? Неужто тот самый?.. Сердце старухино колыхнулось, потянуло в груди глубокой затяжной болью. Она прикрыла глаза, затаилась, и боль вскоре ушла. Осталась не то усталость, не то истома какая-то. Когда платков в сундуке было еще мало, она запихивала его на самый низ, а то и под газетку. А потом— в середку. Чтобы не сразу и на глаза попадался. Что ж теперь вспоминать? Уже и тогда было понятно: только пыль-пепел и остался... * * * Замуж Степанида вышла семнадцати с половиной годов. Только школу окончи­ ла. За своего, прудковскош. Прудки— село и тогда было большое. Делилось на две части. У каждой — свои названия: Селезни и Тихонята. В Селезнях испокон веков жили Селезневы. А в Тихонятах— Тихоненковы. Других фамилий в Прудках не было. Прислали как-то председателя из бывших райкомовских инструкторов, но он долго тут не зажился, уехал. И фамилию его тут же забыли. Посреди села — пруд. По берегам пруда— липы старого барского парка. Колокольня. Церковь во время вой­ ны разбомбило. Немцы наступали — два или три снаряда попало. А потом наши в наступление пошли — еще два или три снаряда. Так и обвалилась. Кирпичи потом разобрали. Сложили из них колхозную котельную для мастерских и фермы. СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ МГНОВЕНИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ