Сибирские огни, 2006, № 1

* * * С чего все началось? А вот с чего. Однажды, как всегда, всей компанией сидели на берегу на камнях, жгли костер. Кто-то рассказывал анекдот. Слушатели лениво посмеивались. — Господа, — сказал вдруг Полковник; он встал во весь свой гвардейский рост, выпрямившись, как в строю, и произнес почти торжественно: — Сегодня русское воинство понесло большие потери и оставило станицу Кореновскую. На мгновение воцарилось молчание. И только Нил, видимо, ничего еще не запо­ дозрив, вдруг переспросил со всем своим простодушием: — Станицу Кореновскую? А где это? — Под Екатеринодаром, — ответил Полковник, сделал короткий полупоклон и тут же удалился по песчаной тропе в сторону гостиницы. После неловкого молчания, недоуменных вздохов женщин и сдержанного по­ кашливания мужчин Нил сказал: — Что-то у нашего друга, кажется, резьбу на болтах сорвало. И пил вроде не­ много. Галлюцинации на тему: поручик Голицын, раздайте патроны... Все молчали. —Вы что, не поняли?— настаивал простодушный Нил, которому самому срочно нужна была ясность, точный комментарий происходящего. Если бы все было так просто... А между тем ту последнюю фразу, которая... Да нет, конечно же, мои слова, мой вопрос не мог быть той последней каплей. Нет, это просто нелепо думать так. Но получилось так, что именно я был последним человеком, говорившим с Полковни­ ком. Мои слова были последними словами, на которые он и дал свой последний ответ. За день до нашего отъезда, когда было уже ясно, что мы собрались на последние наши посиделки на берегу реки, когда многие из нас уже запечалились и начали обмениваться визитными карточками и листочками из записных книжек с мобиль­ ными телефонами, именами и отчествами друг друга, Полковник явился на берег в той непонятной форме, в черном мундире с нарукавными нашивками, в золотых погонах. Он, как всегда, опоздал. Принес бутылку хорошего португальского вина розлива 1948 года. —Для дам. А мы к тому времени откупоривали уже третью местного, калужского розлива. Крепкую. Калужской выпил и он. Все молча смотрели на его необычный наряд. Кое-кто уже приготовил вопро­ сы. В том числе и Нил. И вот, чтобы предупредить прямолинейный вопрос Нила, я и спросил, но получилось столь же прямолинейно: — Так кто же вы на самом деле, Полковник? Он замер, побледнел. Даже в сумерках, с которыми пока еще не мог справиться разгоравшийся наш костер, была видна лихорадочная бледность его впалых щек и лба. Он выпрямился и вдруг вскинул к виску ладонь. — Первый офицерский генерала Маркова пехотный полк Добровольческого корпуса! Затем он снял фуражку, взял из моих рук пластиковый стакан, в котором багро­ во мерцала водка, через прозрачно-матовый пластик отражая пламя костра. Водка была темной, как вино, как кровь. Лицо Полковника— бледным. — В память павших под Екатеринодаром и Новороссийском! Полковник выпил, надел фуражку и вдруг сказал, глядя куда-то поверх наших голов, в темноту, где мерцали редкие одинокие звезды: — Господа, русское воинство оставило Крым. России больше нет. Я презираю смерть. Мы слушали его, как зачарованные. Похоже, пистолет он уже держал в руке. Никто не мог потом вспомнить, никто не видел, когда и откуда он его вытащил. Никто не слышал щелчка взведенного курка. Все было приготовлено заранее. И вот после трех последних фраз, которые он произ­ 101 СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ МГНОВЕНИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ