Сибирские огни, 2006, № 1

СЕРГЕЙ МИХЕЕНКОВ МГНОВЕНИЯ ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ утонченное лицо, с чертами, явно выдававшими в нем человека совершенно другой среды. Какой-то романтический аскетизм просвечивал во всем его облике, особен­ но в лице. Тогда, на лестнице, он улыбнулся Вике своею стремительной улыбкой и сказал: — Простите, но я редко ошибаюсь в женщинах, мадам. Нил, который уже подошел к ним и терпеливо стоял рядом, наклонился к Вике и шепнул ей на ухо, мгновенно покрасневшее: — Послушай, мадмуазель, от тебя на версту несет шлюхой. Это была манера Нила. Своей возлюбленной он всегда шептал так — чтобы слышали непременно все. То же случилось и на этот раз. Полковник тут же вскинул голову и сказал: — Извинитесь перед женщиной, — и посмотрел на Нила холодным стальным взглядом своих глубоко посаженных серых глаз. Нил сперва втянул голову в плечи. Как будто на него навели дуло пистолета, и оно, холодное и жуткое, покачивалось у самой переносицы. Нил переступил с ноги на ногу, подошел к Вике и чмокнул ее в щеку: — Прости, золотко. Я, как всегда, был неправ. Вика и Нил когда-то, как они говорили, в другой жизни, были муж и жена. Они и теперь были неразлучны. Удивительно подходили друг другу. Казалось, что нелепо­ стью был не их брак, а развод. Нелепостью— а может, чем-то другим? — было и их расставание сразу же после той истории, в которую нас всех втянул этот странный человек по имени Полковник. Хотя вряд ли они смогут друг без друга. Я просто уверен в том, что, если нам удастся снова отыскать друг друга по мобильным теле­ фонам и старым адресам в конце этой долгой зимы, которая, наверное, никогда не кончится, а потом, летом, снова съехаться в этом провинциальном тихом пансионате на берегу Оки, то Нил и Вика непременно появятся вместе. И целый месяц будут ссориться, устраивать друг другу сцены, втягивать и нас всех, и поодиночке в свои сложные, запутанные отношения... Однажды кто-то из женщин сказал Полковнику полушутя: — Полковник, вы слишком куртуазны в наш грубый век. Кое-кто из нас, внимательно присмотревшись к нему, уже подозревал его в некой игре, в том, что, видимо, наш новый знакомый таким образом забавляется. Но тогда рано или поздно он должен открыть свое настоящее лицо. Многие из нас имен­ но этого терпеливо и втайне ждали. Особенно женщины. И время от времени прово­ цировали его. — Полковник, вы меня слышите? Боже мой, он вдруг растерялся! В глазах его застыло смятение, и с ним он долго ничего не мог поделать. Пластиковый стаканчик в его бледной узкой руке задрожал и хрустнул. Но потом он все же взял себя в руки. Стремительная улыбка, как отсвет пламени, вздрогнула на его плотно сжатых губах. Теперь все вспоминали именно эти эпизоды. Но ни один из них не мог до конца прояснить ни причин, ни следствий произошедшего, ни, тем более, чудовищного финала. Мужчины недоуменно переглядывались, покачивали головами. Женщины охали, вздыхали. — Нет, что бы вы ни говорили, а он был попросту глубоко и безнадежно боль­ ным человеком! — сказал Нил. Нилу нужна была ясность. Он любил точность и определенность во всем. И сам был незамысловат в своих отношениях с окружающими. Только вот с Викой у него было много путаницы, много захлестнутого безнадежными тугими узлами прошлого. — Да бросьте вы переживать! Он был больной человек! Как мы можем его понять? — и Нил кинулся откупоривать бутылку. — Прекрати! Прекрати, слышишь! — тут же закричали на него женщины. — И прекратите наконец пить! Как вам не стыдно! — Мы его поминаем, — буркнул Нил. — А что нам еще остается? Вернуть мы его уже не можем. 100