Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН i ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ Воевода продолжал пить чай, кивать в ответ на слова о мудрости княжеской, о доброте его и милосердии. В недолгий воеводский срок свой понял Хворостинин, что на Востоке дела решаются не быстро, но с умом: персы будут говорить до тех пор, пока вдруг сами по себе не окажутся в руках воеводы деньги, причем именно та сумма, которая устроит обе стороны. И ляжет кошель незаметно, будто всегда там лежал, и пересчитывать не надо, не надо даже смотреть, золото там или серебро. Надо только пить чай, поддерживать разговор и, не торопясь, ждать момента, когда гости сами почувствуют, что становятся хозяину в тягость, встанут, согнувшись в пояснице, и, кланяясь, уйдут, благодаря хозяина за гостеприимство и щедрость. А вот если купцов торопить, начать обсуждать мелочи, то может оказаться так, что купцы испугаются воеводы и в следующий раз не приедут, предпочтут опасный, но привычный сухопутный путь — через чеченские перевалы, где всякий шейх и мюрид назначает каравану свою цену и слово держит крепко. В этом году, говорят, междоусобица у чеченцев, много мюридов переменилось, потому персы везут ков­ ры через Астрахань... Заветный сафьяновый мешочек, будто даже пахнущий спрятанным в нем золо­ том, возник на серебряном блюде со свежими фруктами у близкого к Ивану Дмит­ риевичу края. Величина кошеля вполне удовлетворяла князя — и ласковая улыбка осветила его широкое, лоснящееся лицо с кустистой черной бородой пока еще без проседи. Купцы тоже заулыбались, перебросились взглядами, стали подниматься с пола. В руках их появились четки, глаза застила пелена благости. Бакинец сказал, что насту­ пила пора намаза, и правоверные мусульмане нижайше просят свет очей своих воеводу-князя отпустить их с миром, дабы успеть поблагодарить Аллаха за дарован­ ную им милость слушать и лицезреть столь мудрого человека, как Иван-ага Димит- рий-оглы, а по-персидски Иван ибн Димитрий, да пребудет мир с ними обоими. Иван Дмитриевич не понял, с какими это обоими, но, глянув на кошель, решил зря не спрашивать, а поскорее отпустить их и пересчитать золото. Он уже научился, как надо отпускать купцов: выпятил нижнюю губу, слегка сощурил глаза и легонько шевельнул пальцами левой руки, лежащей на колене, вверх— и персы, низко кланя­ ясь и что-то тихо и гортанно лопоча, удалились в сторону двери со стоящими по бокам стражниками, тупо смотрящими на золоченую дверь в противоположной стене, за которой, по преданиям дворовой челяди, ранее находилась женская поло­ вина, называемая у татар гаремом, где жили многочисленные жены астраханских ханов, плескались фонтаны и цвели цветы, а сейчас лишь в тухлой воде полуразру­ шенных хаузов отражались обшарпанные стены. «Зачем здесь эти стрельцы? — подумал вдруг Иван Дмитриевич. — И видели они, как возник на подносе кошель?» Князь приказал стражникам выйти — и те послушно исчезли. Потянулся к кошелю, высыпал содержимое на столик. Золота действительно оказалось ровно столько, сколько он хотел. Дали бы больше— заподозрил, что куп­ цы, описывая свой товар, его надули, меньше — приказал бы стрельцам догнать купцов и под видом разбойников пошкодить в караване. Интересно, откуда знали купцы, сколько нужно дать, если об этом не было сказано ни слова?.. Иван Дмитриевич задумался над этим вопросом и, достав с подноса щепоть кишмиша, бросил ягоды в рот. Пожевал... Со стороны дверей, куда ушли стражники, послышалось осторожное: — Воевода... Князь... Хворостинин быстро сбросил на кошель две кисти винограда и, обернувшись к двери, строго спросил: — Что надобно? — Дозволь войти, князь!— услышал он голос главы стражи крепостных стен.— Срочная весть. — Что там еще?— недовольно произнес Иван Дмитриевич, ощутив внезапную злость к человеку, столь спешащему испортить ему настроение. Глава крепостной стражи, путаясь ногами в полах длинного теплого халата, вбе­ жал в комнату и дрожащим голосом сообщил: 92