Сибирские огни, 2005, № 7

Далее пошло не так гладко. Орава узников, вываливших в коридоры смежной с палатами воеводы тюрьмы, подняла такой топот, такой шум, что половина стражни­ ков Астрахани рванулась им навстречу с пиками наперевес, с саблями и луками в руках. Добрыня, ухватив Арину под мышку, выбил ногой окно и ушел на какую-то залитую глиной крышу. Пробежал по ней, затем по другой крыше, по третьей, чет­ вертой, перескочил на пятую... Крыш с виноградниками между ними, с залитыми солнцем дворами, тенистыми садами оказалось так много, что он прыгал и прыгал до тех пор, пока не почувствовал, что силы покидают его, а женщина, висящая под рукой, вовсе не спешит ему помочь. Тогда Добрыня спрыгнул в первый попавшийся двор и, войдя в дом, обратился к сидящему в прохладном полумраке мужчине: — Я — беглый стрелец. Это — жена моего друга. У нее будет ребенок. Пусть она останется у тебя. Я сейчас убегу, а потом вернусь и заплачу тебе за помощь. Ты согласен? Человек молча кивнул Добрыне и указал рукой на циновку в углу дома. Добрыня положил туда Арину и, сказав на прощание хозяину: — Береги ее. Случится с ней что— убью, — ушел. Глинобитный дувал этого дома он на всякий случай пометил в укромном месте крестом. Пошел в сторону Южных ворот, ибо знал, что закрывают их только в случае военной угрозы городу, а по такому пустяку, как побег узников, запирать их и терять доход от торговли ни воевода, ни дьяк Карпов не станут. Так и оказалось. В воротах стояла усиленная стража, которая внимательно вгля­ дывалась в лица всех выходящих из города людей, но на арбы и брички внимания не обращала. Добрыня спрятался в большой глиняной печи-тандыре, которую вез на арбе, запряженной мулом, черный, как печка, сарт в заношенном полосатом халате. Из своего убежища Добрыня слышал, как стражники в воротах спросили хозяина арбы: — Эй, аксакал! Ты что, тандыра не имеешь? А как лепешки печешь? — Сын женится,— послышался ответ. — Подарок везу. Спустя час Добрыня услышал запах влаги и постучал костяшкой пальца по тан­ дыру. Послышался чистый звонкий гул. — Ай! — воскликнул сарт. — Кым бол?1 — Остановись, — сказал Добрыня и стал вылезать из тандыра, являя ошелом­ ленным сарту и обернувшемуся мулу все растущую и растущую вверх гору замет­ но ободранного мяса на крепких, как горные скалы, костях. — Вах, вах! — сказал вовсе не испуганный сарт. — Кым бол? Ифрит? Див? —Добрыня я, — ответил великан и, выбравшись наконец из тандыра, спрыгнул с арбы на землю. — А ты кто? — Добрыня... — повторил сарт и, сложив руки на груди, согнулся в почтитель­ ном поклоне. — Да будет мир твоему дому, — сказал по-русски. Сарт этот, так до конца и не поверивший, что из тандыра, купленного им на астраханском базаре, вьглез вовсе не див и не ифрит, а обычный человек, приютил на несколько дней Добрыню у себя в доме, познакомил с готовящимся к свадьбе сы­ ном, подкормил стрельца, залечил раны и подарил прекрасной работы метательный нож. Прощаясь, он сказал Добрыне: — Див ли ты, сын ли смертного, а мне— как сын. Будет что нужно — приходи. Люб ты мне, — и пожал руку богатырю очень осторожно. А Добрыня вернулся тайно в город и, найдя дом, в котором он оставил Арину, узнал, что хозяин продал жилье и уехал из Астрахани. Новый хозяин дома сказал, что он будто бы слышал мимоходом, что старый хозяин собирается перебраться в Тер­ ский городок. — А вот зачем он чужую беременную женщину с собой взял — уж и не знаю, — добавил Добрыня. 11 Кто это? (узб .). 89 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ