Сибирские огни, 2005, № 7

Ратники обернулись, закричали и, выхватив луки, принялись стрелять. Собаки падали вокруг Добрыни, хрипели и визжали от боли. Стрелы летели вокруг стрельца, вонзаясь в землю и в отстающих собак. — Встань, дурак! — закричал тут кто-то непонятно откуда. — Тогда не укусят! Добрыня бежал, вминая ноги в мягкую землю, покуда не ступил в какую-то яму, полную болотной жижи, и упал. Собаки пронеслись вперед, навстречу смерти и хохочущим стрельцам. Добрыня поднялся. Весь в грязи, хотел поднять руку и крикнуть, чтобы не веша­ ли Хлопка, как вдруг краем т а з а увидел всадника в железном шеломе на голове и с натянутым луком в руках. Рука шевельнулась— и стрела полетела в ратников. В ответ полетели стрелы в сторону всадника. Но тот, словно заговоренный, пус­ тил сам три стрелы и, повернув к Добрыне, поскакал. — Хлопок! — воскликнул всадник высоким юношеским голосом. — Садись скорей! — и сам передвинулся с седла на круп. Спорить было некогда, ибо стрелы ратников летели уже в Добрыню. Он вскочил в седло впереди спасителя своего и погнал коня в обход холма... Лишь оторвавшись от погони и углубившись в лес, Добрыня остановил коня и, спрыгнув на землю, сказал сидевшему за его спиной всаднику: — Ошибся ты, молодец. Не Хлопок я. Добрыней меня зовут. И встретился с пылающими огнем глазами дивной красоты под волнами бело­ курых волос, выпавших из-под упавшего во время скачки шлема. — Девочка? — удивился он и, шагнув вперед, успел подхватить упавшую в беспамятстве молодицу. А как выходил ее в том же лесу, успокоил и объяснился сам, узнал, что от стрел ратников его уберегла жена атамана Хлопка. Думала спасти мужа, обозналась, уви­ дев его, испачканного кровью и болотной жижей, ростом и статью так похожего на Хлопка... — А теперь Хлопка уже казнили, — сказал Добрыня. — И надо тебе думать о себе. Обличье твое, я думаю, здесь всякий знает. Так что идти надо подальше, в земли казацкие. Убитая горем, потерянная Арина спорить не стала. Но Добрыня, увидев ее та­ кой, понял, что бросать женщину нельзя. Брать с собой в Москву тоже было опасно. И он, почти тотчас, не сомневаясь, что поступает правильно, решил идти с ней в казацкие земли. — Одна бы она не дошла, — объяснил он Болдырину. — К тому же потом у нее живот оказался. Хлопка сын в ней рос. Одному Добрыне, да, быть может, еще Богу, было известно, сколько сил, трудов и хитрости понадобилось извести за полугодовой пеший ход от Москвы до Терека. Ибо сама Арина, узнав о жестокой участи Хлопка, сломалась как-то, жила — и не жила, была словно трава в поле. Смотрела куда-нибудь мимо людей, слушала обра­ щенные к ней слова, кивала согласно, но понимала ли, о чем говорили люди — было не ясно. И Добрыня, выдавая Арину за свою блаженную сестру, вел ее то с толпой богомольцев, то прятал в какой-нибудь лачуге, когда сам тягал грузы, чтобы зарабо­ тать на кусок хлеба обоим, то Христа ради усаживал ее на волжский струг, сам на него нанявшись либо бурлаком, либо в охрану. Что уж врал, чтобы ее уберечь, сколь­ ко бессонных ночей провел, чтобы кто подло не ссильничал молодицу, когда он смежит глаза, и сам не упомнит. Добрался он с Ариной до города Астрахани, за которым только море осталось да чужеземные державы по дальним берегам. Добрался, чтобы встретиться слу­ чайно, прямо на базаре, с человеком, который знал Арину в лицо, ибо был и сам когда-то воином в рати Хлопка. Гад тот сбежал накануне последнего побоища из стана, то ли заранее беду почуяв, то ли прихватив чего-то ценного из воровского обоза. Да и не важно это. Важно, что увидел гад Арину с Добрыней, узнал их и закричал на весь Торг: — Арина это, подстилка Хлопка-атамана! По Государеву Слову ее по Руси ищут! Хватайте ее! Желающих по Государеву Слову перед воеводой выслужиться нашлось столько, ВАЛЕРИЙ КУКЛИН № ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ