Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ В двух маленьких записочках было сообщено, что три и пять злоумышленников — казаков, присланных Морозовым в Астрахань якобы для помощи в торговле, бла­ гополучно схвачены, и деньги за их головы уже легли в ростовую долю боярской казны на имя Матвея Ивановича. В этих записках внизу стояло странное имя— Кляп. Как понял Болдырин, Кляп сей ведал денежными делами воеводы по Тайному Приказу астраханскому. И запис­ ки эти писались совсем иной рукой, чем первое письмо... В четвертой бумаге воевода требовал от Морозова подробнее разузнать об атамане Болдырине, о его достоинствах и недостатках, о слабых чертах характера, и остался ли у него кто из близких на Руси. На обороте рукою Кляпа написано было, что за подробный ответ на это письмо Морозову заплачено будет копейкой сереб­ ром в счет долга верному дознаю из личных средств воеводы Хворостинина. На последующих двух листах уже сам Морозов писал в Астрахань о том, что атаман гулящих казаков Болдырин злоумыслил собрать рать великую и двинуться с нею на Москву. Идти он собирался через Астрахань, поэтому Морозов советует воеводе ждать прихода казацких стругов по весне на островах Волги и там внезап­ ным ударом разбить воров. О дне выхода казацкого войска обещал воеводский доз­ най сообщить конным гонцом и просил заплатить тому гонцу не из собственных денег морозовских, а опять-таки из казны воеводы. Здесь же было сказано, что чабана-кумыка, подвинувшего Болдырина на из­ брание среди казаков царевича Петра, отыскать Морозову покуда не удалось. В самом конце недописанного листа спрашивалось: за сообщение об избрании Илейки Коровина-Муромца царевичем Петром прежняя будет цена в полкопейки или выше? Побледнев от гнева, Болдырин в сердцах пнул по тому месту, где недавно еще лежало тело Морозова. Испачкал сапог о застывавшую на тянущем от двери холоде кровь и брезгливо сморщился. — Поганое написано? — поинтересовался Ивашка. Болдырина передернуло, и он перевел взгляд пронзительный на Симанова. — И часто ты возил такие вот бумаги от Морозова к воеводе? — спросил он. — Так ведь и не упомнишь... — пожал тот плечами. — Когда и по три штуки в месяц, а когда и целый месяц без письма. Дело торговое: сегодня есть нужда в това­ ре, а завтра товара много, цены на него нет. А платил Морозов хорошо. Жаловаться не на что. Справедлив был покойный. И слову своему верный... Ивашка еще бы говорил хорошие слова о Морозове, но Болдырин его прервал: — А в Астрахани такого знаешь— Кляп? — Как не знать... — ответил Ивашка. — Он у Морозова там в напарниках по торговому делу. От имени Матвея Ивановича мне и платил всякий раз. По повадкам Кляп— купец матерый, а вот ни на пристани, ни на базаре никто толком не знает его. И складов в Астрахани у Кляпа нет. Странно, правда? Болдырин решил не перебивать Ивашку, выслушать до конца. — И что интересно... Кляп дома в Астрахани не имеет, снимает угол в татарском караван-сарае, но лишь ночует там, а весь день проводит в кабаке у Первуши Избо- рова. Днями целыми сидит, а хмельного не пьет... Там мы и встречались, когда посы­ лал Матвей Иванович меня в Астрахань с письмом. Я ж ведь читать не умею. Мне Морозов сказал, что ежели узнает, что я грамоту захотел постичь, сразу меня с гон­ цов... того. А мне какой от грамоты прок? Я, как по Морозовскому делу плыву либо скачу, так и о себе не забываю: в Астрахань везу кошмы, курт, бурки, оттуда— соль, порох. Понемногу, не как купец. Но купец платит в казну с оборота, а я все при себе оставляю. Кто в выгоде, а?— хитро улыбнулся Ивашка и подмигнул. Болдырин, слушая его, думал о своем. Кляп9... Не имя это, а прозвище. Похоже на воровское. Что общего у вора с воеводою астраханским? Ведь место это на Руси среди прочих воеводских мест самое наиважное, его получают лишь самые близкие к царю бояре. Вон ранее родич самого Годунова Михаил Сабуров здесь сидел. И у него в Тайном Приказе, знал Болдырин, дьяки были и каты лютые. Но знал атаман 84 9 См. главу «Оборотень» из первой книги «Измена» настоящего романа-эпопеи.