Сибирские огни, 2005, № 7

потому оказался царскими стрельцами схвачен, что спасал жизнь возлюбленной своей. И имя ее знал каждый... — Так вот ты какая... Арина, — сказал наконец Болдырин. И вслед за ним заговорили остальные: — Правильно сказала... При всех обнаружилась... Доверилась нам... Не выда­ дим... Как свою обережем... Помянем Хлопка... Пусть земля ему будет пухом... Казаки потянули кружки и чары к Арине, а та, черпая ковшом из ведра, наливала всем поровну, покуда не заскребло дно. — За Хлопка! — сказал хозяин. — За настоящего атамана! И все молча выпили. А после сели и заговорили о том, что истинный атаман в любой толпе сам выделится, а иной боярский ли сын, дворянин ли, только отцовыми да дедовыми доблестями кичится, а сам ничего не стоит. — Чего там дворянин? — ухмыльнулся Болдырин. — Вон Федор Иванович царем по крови был, а по разуму да по мужской сути — монашек скукоженный. Димитрий Иванович ему братишка младший, а вона какой орел! Годунов объявлял, что Отрепьев он, расстрига московский — ну и что? По крови, может быть, и поп, а по полету— царь настоящий! И будто прорвало казаков. Еще минуту назад боялись они говорить о запрет­ ном, еще с опаской поглядывали на отошедшую в сторону Арину, но сказанное вслух сомнение в истинности нового царя разом перечеркнуло все заранее приго­ товленные слова. Казаки загомонили, стали наперебой высказывать свое мнение: — Истинный он царь! Отметины на нем царские! Сама Мария Нагая, мать его родная, признала Димитрия! — Просидишь в монастыре столько лет — и черта сыном назовешь!.. Отрепьев он!.. Чудовские монахи его опознали!.. Помянувшая мужа Арина проскользнула в приотворенную в сени дверь, оста­ вив казаков спорить о человеке, до которого ей не было никакого дела. Открыла дверь в коровник, спустилась к теплой, мерно дышащей Зорьке, уткнулась головою в мохнатый бок и заплакала горько и обреченно, ибо только в тот момент, когда пили казаки в память о ее казненном муже, поняла она, что то главное, что было в ее жизни, чего ради она появилась на свет и страдала, уже позади. Никому, в общем-то, нет дела до того, что вдова она великого человека, ибо за окном совсем иная жизнь, грядут события такие, в сравнении с которыми блекнет все, что совершили она и Хлопко. Доля теперь ее — растить сына и ждать, что совершит спустя годы нынеш­ ний малыш, как заявит о себе сам... Арина плакала в коровнике, казаки шумели о царе, и всем было невдомек, что не признание разыскиваемой властями вдовы Хлопка, а брошенные вскользь слова Болдырева о том, что когда подуют ветры, надо плыть за зипунами, круто изменят их жизнь... 2 Сюда, в предгорные каменистые степи, уходить на зиму было гулящим казакам удобно по двум причинам. Первая и главная — это то, что морозы в этих краях бывали редки, жить можно в переносных ногайских домах-юртах и в кибитках, легко топить их сухим навозом-кизяком да в изобилии растущими вокруг ракитником и таволгой. И о пропитании не след лишний раз беспокоиться: горские чабаны летом пасут скот за облаками, а на зиму спускаются сюда со своими баранами. За то, что казаки оберегают их от разбойников-чеченцев — народа лютого, к работе не при­ выкшего, стерегущего торговые пути, чтобы грабить купцов, — кумыки, лезгины, кабардинцы, балкарцы и еще добрых три десятка племен платили отрядам, подоб­ ным Болдыринскому, дань конями да баранами. А еще вели обмен скота на муку, соль, порох, которые казаки привозили из Астрахани и даже из Казани. Кроме того, казаки ходили в разбойные набеги на побережные каспийские го­ рода: Тарки, Дербент, Баку, Решт и даже в далекую от моря Шемаху. Уходили тысяча­ ми, а возвращались сотнями, ибо подданные шахин-шаха, султанов, ханов не чество­ вали русских разбойников и старались в меру сил своих давать им отпор. Но казаки почти всегда возвращались победителями, привозя с собой множество добра, цен­ ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ