Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ званию, не по родовитости, а по милости и доверенности царской рассадил их Шап- кин. Ловок каналья! А с другой стороны, быть может, и дурак: нарушил чин, поря­ док, зазря обидел тех, кто и отомстить сможет... Что русские, что поляки, что шведы, что немцы — у всех спесь впереди ума прет. Столы ломились под шапошниками, пирогами долгими, косыми и круглыми из щучьей телесы, под пирожками с телом рыбы, кашкой молочной с пшеном, присо- лом из двух щук, огнив белужьих в ухе, звеньев лосося, семги, голов осетра, белуги присольной, лещей паровых, стерлядей... Все это рыбье изобилие елось сразу, с виду чинно, не торопясь, но самозванцу, знающему по Польше столовый этикет и то, что блюда следует подавать по очереди, а не скопом, казалось сие пиршество скотством. От чмоканья, чавканья, отрыжки, доносящихся с обоих гостевых столов, у царя скреб­ ло в желудке и возникало желание послать гостей к такой-то матери. Но он улыбался, кивал в ответ на слова лести, пил со всеми за свое здравие и многолетие зелено белое вино, закусывал холодным копченым балыком малыми кусочками — и сам не замечал, как хмелел, лицом соловел, а со стороны выглядел уж совсем уродом: под глазами вздулись мешки, щеки набрякли, а бородавка на носу скрючила нос вниз и набок. Выглядел он не на 20 лет с небольшим, а на далеко за тридцать. — Все! — сказал царь громко и хлопнул ладонью по столу. — Блевать хочу! — и встал. Слуги подхватили его под локти и, дождавшись бояр, передали им пьяное тело, чтобы те отвели едва держащегося на ногах царя в заднюю комнату. Государь всея Руси сам по дворцу ходить не должен, его под руки, под самые локоточки должны водить высокородные — ив нужник даже, и по другой нужде. Гости, оставшись одни, отвалились от столов, давая отдых брюху. — Весь в отца государь наш Димитрий Иванович! — сказал Хворостинин, вытирая жирные руки о скатерть. — Иван Васильевич, бывало, тоже наберется лишку — и блевать. После рот сполоснет — и опять за стол. Великий охотник был до гуляний. Знал лукавец, что сказанное о сходстве его с Иваном Грозным любо самозван­ цу. Сам не услышит государь этих слов— люди передадут. А узнав про сказанное из чужих уст, государь еще более уверится в искренности князя. — Да, Иван Васильевич скоморохов по всей Руси изводил, — заметил совсем уж ни к чему Молчанов. — А во дворец их сам толпами звал. Любил потешиться. Долгая борода его от движения рта вспрыгнула на стол и влезла в ковш с квасом. Увидевшие это засмеялись. Причину смеха Молчанов понял не сразу. Зыркнул по сторонам, опустил гла­ за долу — и увидел. Вынул бороду и, осторожно прилепив ее к скатерти, стал промокать. Тут послышался под окнами посторонний гомон. Множество голосов шумели не то грозно, не то приветственно. Не разобрать отдельных слов. Басманов, внимательно следивший за происходящим за столом, вздрогнул и перевел взгляд на стоящего рядом с рындой в выходных дверях дьяка Посольского Приказа Шутова. Дьяк мигнул, выскользнул в дверь и почти тотчас вернулся. Легким скользящим шагом подлетел он к Басманову и зашептал на ухо. — Опять? — громко спросил Басманов и обернулся к Шутову. Он будто и не замечал, что вся трапезная следит за ними. Шутов кивнул. Петр Федорович поднялся, сказал Мстиславскому, старшему за столом: — Прости, боярин. Должен я идти. Народ блажит, государя требует...— бровью повел в сторону задней комнаты, куда ушел царь, и, не дождавшись ответа, направил­ ся к выходу. По пути, разглядев Маржарета в конце стола, позвал его: — Яша! Шли стражу к государю. Поберечь Димитрия Ивановича надобно. От слов тех пьяное благодушие натрапезничавшихся сразу спало. — Иль случилось что?— всполошились они и стали переглядываться. — А как Корела?.. Где Корела?.. Он государю обещал... 68