Сибирские огни, 2005, № 7

— Мы мнили, государь, — осторожно заметил Мстиславский, — что Ксюша Годуновадолжна царицей стать. Держава тогда успокоится, и в сердцах людей насту­ пит мир... — Сюда Маринку! — упрямо мотнул головой царь. Взмахнул рукой и рухнул в пыль. Дернулся и захрапел... — Ерник государь, — вздохнул Корела. — Кичится пустяком, а в главном себя теряет. Басманов дал знак— и шестеро стрельцов подхватили с земли царя, понесли к дворцу. Свита поспешила следом. 9 22 июля. Царские палаты. Утром следующего дня Лжедмитрий проснулся с больной головой и прямо в постели потребовал кружку хлебного вина. Шапкин Семен побежал вон из спальной палаты. Остальные стояли поодаль, полусогнувшись в поясницах. — Сколько вас! — поразился царь. — Будете меня одевать? — Коли прикажешь, государь...— услышал нестройный хор. — А что?.. -—зевнул он. — Прикажу. — Без постельничего нельзя, — сказал кто-то, невидимый самозванцу, ибо сто­ ял у окна и, освещенный сзади, казался тощим, длинным и без лица. — Поди вперед, — приказал Лжедмитрий. Говоривший шагнул. Лицо его показалось царю знакомым. — Кто такой?— спросил. — Заруцкий я, — улыбнулся собеседник и стал знакомым уж совсем. — Ох, шельма! — восхитился царь. — Сто лиц!..— и тут же сморщился от боли в висках. — Ой, б... — ругнулся. — Голова трещит! — и, рассердившись, ударил кулаком по перине. — Где, мать вашу, вино? Стоящие вокруг переглянулись. — Ты, государь, — сказал князь Хворостинин, — совсем как батюшка твой, Иван Васильевич. Бывало тоже утром как закричит: «Где, мать вашу, вино?» И мы несем ему потир. — А мне потир? — сердито спросил самозванец. В дверях возникрасторопныйШапкин. Вмокрых рукахдержал он золотой потир. — Прости, государь, — сказал, подбегая к постели.— Расплескал малость. Лжедмитрий схватил потир и быстро, в несколько глотков, осушил его. — Как Иван Васильевич! — восхищалась челядь. — Одним махом! И сказанное в спальной палате государя всея Руси мигом вынеслось в сени, на крыльцо, во двор, разнеслось по всей Москве: — Государь с похмелья лается, как батюшка, по-матерному! И хлебное вино лакает, как Иван Васильевич! Вкупе со вчерашним плачем Лжедмитрия о страшной смерти отрока, которого вУгличе зарезали вместо него, известие о любви юного царя к пьянству подтвердило право его на престол московский. — Сказывают, — передавали друг другу люди, — он поднос золота отсыпал в Благовещенский собор кремлевский на помин души невинно убиенного отрока Димитрия! Сказал, что малыша, который за него смерть принял мученическую, зва­ ли тоже Димитрием. И народ вновь толпой повалил в Кремль приветствовать царя и кричать ему славу... 10 Царь трапезничал. Сидел за отдельным столом в красном углу, смотрел на рас­ севшихся в ряды за длинными гостевыми столами бояр, пытаясь уразуметь, по дум­ скому ли чину расположили их, по родовитости ли. Мстиславский вон ближе всех к государю сидит, а Татев-князь подальше низкородного Басманова. Стало быть, не по ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ