Сибирские огни, 2005, № 7

Тут только заметили, что атамана донцов, обещавшего спокойствие на Москве, за столом нет. И все тут же перевели взоры на нарочно замешкавшегося в дверях Басманова. — Нипгго, — сказал Петр Федорович. — Без Корелы обойдемся. Рога пообло­ маем... И вышел, слыша за собой согласный одобрительный гул. Но едва дверь за ним закрылась, сидящие за столом притихли. Всем были еще памятны дни разгула народа московского, ворвавшегося в Кремль, порушившего и пограбившего царского добра вволю, схватившего Федора Годунова да мать его царицу живыми, во всю мощь прокричавшего славу новому государю. Пошкодни- чали, поозоровали москвичи и, силу свою почуяв, пришли, поди, опять кричать самозванцу «многая лета», дабы тот и подручные его пошвыряли из окон денег побольше, поблагодарили еще раз за честь и слово доброе. Каждый из высоких ша­ пок в те смутные дни понес урон в своих дворах и имуществом, каждый помнил часы и дни животного страха, овладевшего ими так, что чресла не держали мерзость внутреннюю и орошали ею штаны и исподнее. Не ворвется ли и сейчас народ во дворец, не возопит ли вместо славы проклятие Лжедмитрию и ближним людям его? — Народ — он прост, — проговорил в тишине трапезной князь Татев. — Как бревно. Куда толкнешь— туда и покатится. И осознание правоты этих слов заставило сидящих за столами поплотнее при­ жать зады свои к скамьям, приготовиться к страшному. Но тут в трапезную ввалился царь. Спешащих за ним подцерживателей он оттол­ кнул и, глядя на бояр красными от хмеля глазами, вопросил: — Бояре! Вы что, ополоумели?! Вы зачем?.. Я просил?.. Тьфу! — плюнул, и слюна, как пуля, пронеслась через царский стол и упала у сапога Мстиславского. — Собаки продажные! Зачем послали за Маринкой посольство, твари? Сами ж говори­ ли, что Ксения — невеста мне! Для спокойствия государственного. — То была твоя воля, государь,— сказал Мстиславский, вставая из-за стола, но глаз на царя не поднимая, застыв взглядом на харчке у ноги. — Ты вчера приказал— и мы послали. — Как вчера?— поразился Лжедмитрий. — Когда? — Вечером, государь, — объяснил Мстиславский. — Когда лапти с яблонь при­ казал ты снять. Упоминание о яблонях и лаптях лишь рассердило царя. — Вернуть! — приказал он. — Догнать посольство и вернуть. Немедля! — Но государь... — решил было возразить глава Боярской думы. Царь схватил со стола блюдо с рыбьей печенью и швырнул его в Мстиславс­ кого: — Верну-уть! — закричал он. — Всех до одного! Блюдо ударилось о грудь князя, упало на пол и со звоном покатилось под стол. Куски печени повисли лохмотьями на золотом шитье. — Твоя воля, государь... — сложился в поясе Мстиславский.— Ты послал — ты и отзываешь. Разреши идти? — И побыстрей,— услышал в ответ.— Чтобы завтраже посольство было здесь. Князь Мстиславский взял свой посох и медленно, как следует ходить главеДумы, пошел вдоль сидящих к нему спиной бояр к двери. Фигурою и лицом он выражал невидимое никому, кроме слуг, величие и спокойствие. Шум за окном усилился. — Стой, князь!— крикнул царь.— Что там за окном? Мстиславский остановился, медленно трижды переступив, обернулся к царю, ответил: — Народ московский, государь. Желает тебя видеть. Дрогнуло лицо Лжедмитрия. Пьяный гнев сменился страхом. — Корела где? — спросил так, что каждый в трапезной подумал, что Корела может оказаться в той толпе и требовать царя. Поддерживатели локтей попробовали было помочь царю сесть, но самозванец оттолкнул их с такой силой, что они отлетели к стене. 69 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ