Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ — Узнаете ли вы мать мою Марию Нагую, вдову царя всея Руси Ивана Василь­ евича? Толпа бояр зашелестела и закивала бобровыми шапками. — Она... — загудели долшбородые. — Сама царица... И не постарела вовсе... Вестимо она... Все так же, держа Марфу под руку, Лжедмитрий поклонился боярам, заставив нажатием руки и инокиню слегка согнуться в необъятной пояснице. Потом повер­ нулся к народу и тоже поклонился. Басманов и Корела, оказавшиеся сзади самозванца, видели, как царевич локтем толкнул инокиню в бок. — Народ московский! — рявкнула Нагая голосом таким, что звук его пере­ крыл всю поляну и донесся до стрельцов, стоявших за деревьями с пищалями наиз­ готовку. — Тебе поклон мой... — шевельнулась в поясе. — За то, что вернул мне сына... Димитрий, свет очей моих... Сын мужа моего... Государя всея Руси Ивана Васильевича... Жив... И душа моя... Теперь спокойна. Толпа взревела так, что птицы взвились над кронами сосен: — Царице Марии вечная слава! — Царевич Димитрий — природный государь! — Да славны будут жена и сын преславного царя Ивана Васильевича! Больше всех старались шиши и подосланные в толпу крикуны из ближних слуг Басманова: — Да будет счастлива ваша семья! — Сын, да возлюби ты мать свою! Басманов радовался, видя, что приказ самозванца сделать так, чтобы встреча его с Нагой выглядела красиво и пристойно, выполнен с честью. Ведь даже то, что царица ехала неспешно и прибыла на поле с большим опозданием, было придумано именно Басмановым, ибо вид двух фигур на фоне белой с золотом кареты в свете опускающегося за лес солнца был действительно торжественным. И то, что быстро наступали сумерки, было на руку всем— не затянется встреча. Лжедмитрий повел Нагую к карете и сам помог ей взобраться в нее. По знаку самозванца кучер щелкнул кнутом, и кони медленно двинулись по дороге. Лжедмит­ рий шел некоторое время рядом, положа руку на окошко в двери и не отрывая глаз от той, что сидела внутри... «Слишком красиво, чтобы быть правдой...» — подумал Корела, глядя на меся­ щего грязь государя. Потом оглянулся в поисках только что стоявшего рядом Басма­ нова, но наткнулся на взгляд князя Воротынского. Князь не верил ни Марии, ни Ди­ митрию... 6 21 июля. Московский Кремль. С утра гудел величавый звон. Москва, а вместе с ней и вся Русь, готовились венчать на царство пришельца из Польши, объявившего себя сыном русского царя. Отряды донских казаков, вооруженных беглых холопов, польских жолнеров и еще невесть какого сброда заполнили Москву, заселили дома и дворы. И вся эта полу- рать-полуватага разбойничья слаженным хором кричала «Славу!» и «Виват!» царе­ вичу, подбрасывала шапки в воздух, потрясала пиками и саблями. И протрезвевший народ московский, потесненный в собственных домах, объеденный и обокраден­ ный, уныло вторил им, боясь и взглядом выдать свое недовольство пришельцами и недоумение царевичу, которого здесь ждали как родного, а тот пришел и спрятался за дворцовыми стенами. Колокола церквей гудели, прикрывая город звуком, словно туманной пеленой, проникали гулом в щели, меж неплотно прикрытых ставен, внутрь домов, зовя людей в Кремль. И, выведя скот на выгоны и лужайки, оставив коров да коз под присмотром детей, побросав прочие дела, шли мужики и бабы Москвы и окрестных сел сквозь распахнутые ворота Белого города, Китайгородской стены и Кремля к Соборной площади.