Сибирские огни, 2005, № 7

В этом углу народ стоял, сидел столь плотно, что шиши пробраться до говорив­ ших не смогли. Вдруг по дороге заклубилась пыль. В ней все четче и четче проступала фигура всадника. — Гонец! — вскричали люди. — Царица едет! Те, кто сидел, стали подниматься, вытягивать шеи в сторону Тайнинского, ста­ раясь собственными глазами убедиться, что гонец действительно мчится и долгое ожидание близится к концу. Ловкие шныри5 меж тем сновали между ног и хватали все без разбору: котомки, хлеб, мясо, зелень. Иные ухитрялись обшарить карманы и пояса тех, кто, обо всем позабыв, глазел, как приближается к царскому шатру гонец, как спешивается, гово­ рит что-то стражнику, а тот, спокойно выслушав, уходит внутрь златотканого белопо- лотнянного дома. И царевич, видимо, нервничал. Он выскочил из-под шелкового полога почти тотчас — невысокий, широкоплечий, ноги колесом, хоть и в одеянье царском, но вовсе не величественный сейчас. — Ждет мамашу... — сочувственно загудел люд. — От нетерпенья чуть не ска­ чет... Еще бы, столько лет не виделись... Цари — они тоже человеки... Скорее бы приехала... Но ждать пришлось еще долго... Гонец, спеша с вестью о том, что инокиня Марфа миновала Мытищи, чуть не загнал коня. Мать же Димитрия, напротив, тряс­ лась в нескоро ехавшей карете— таков был приказ Басманова, ибо получил он наказ от государя обставить встречу с Марфой «пышно, но с умом». Второй наказ царя — окружить Корелу заботой и льстецами — Басманов тоже выполнил, но проку в том покуда не заметил: Корела приставленных к нему людей слушал, но пил с ними вместе в меру и о сокровенном не говорил. Даже сейчас стоял у царского шатра на ногах твердо и на дорогу смотрел без прищура— видел и без того превосходно. Карета появилась из-за поворота. Почетный караул кремлевских стрельцов во главе с князем Михайлой Скопиным-Шуйским скакал по бокам и сзади— по всадни­ кам этим и поняли все, что бывшая царица вот-вот появится. Толпа единоутробно ахнула, вскочила и подалась в сторону дороги. Где-то по­ слышался треск не то костей, не то боковин телеги, кто-то упал под ноги и закричал от боли пронзительно и страстно. Самозванец вздрогнул, глянул не на дорогу, а на толпу, пялящуюся на прибли­ жающийся кортеж и такую могучую в едином порыве. — Стрельцы на месте?— спросил Басманова. — Да, государь. И пищали у всех заряжены. Лжедмитрий с трудом перевел взгляд в сторону Мытищ. Карета с инокиней Марфой подкатила к краю дороги и встала так, что и черно­ му люду с одной стороны поляны, и царской челяди с другой стали видны и царевич, шагнувший мимо пристяжной, и Нагая, решительным движением руки распахнув­ шая дверь и выбросившая себя на руки успевших спешиться и подскочить к ней двух дюжих стрельцов. — Ох, маменька! — услышали стрельцы и те из бояр, что стояли у царевашатра. Толпа же видела, как царевич всплеснул руками и поспешил к толстой женщине в монашеском черном платье. Самозванец упал перед Нагой на колени и прижался губами к ее руке. Та было замешкалась, но тоже опустилась с помощью стрельцов на колени. Руки их переплелись, и оба залились слезами. — Ишь, маются, родимые! — прошелестело по толпе. — Ишь, сокрушаются!.. Встретила горлица сыночка ясного!.. Скорее ворона, чем горлица... А жопа-то!Жопа! Мать моя! Хорошо ихнаБелозере кормят!.. И впрямь, посокрушались— и будет... Первым, словно почувствовав, что толпа устала смотреть на их плач, разжал объятья самозванец. Встал и жестом приказал стрельцам поднять вялую, как тряпич­ ная кукла, Марфу. После, взяв ее руку в свою, повернулся к боярам: 5Шныри — воры. 61 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ЁЙШ ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ