Сибирские огни, 2005, № 7

— Чтоб в поле выбросить. Очухаются— пусть сами ищут, где они и что есть они. — Непонятно... — пожал плечами Лжедмитрий. — Но ладно... Есть разговор... Здесь он резко остановился и, повернувшись на каблуках, шикнул на шедших за ним бояр: — Всем в той палате остаться! — махнул рукой от себя. — Позову. Бояре, пятясь, скрылись за дверьми. — Что у тебя? — спросил самозванец. — Я, государь, про Шуйского хотел сказать... — Пустое,— отмахнулся Лжедмитрий.— Подождем полгода-год, а там найдем причину и казним. Басманов оторопел. Столь откровенно на памяти его не говорил ни один из русских царей. Даже Иван Васильевич, царь лютый, грозный, и тот искал, к чему придраться, мог даже пустяк представить виной смертельной. Но чтобы так... — От Шапкина Семена что слышно? — спросил тут Лжедмитрий. Постельничего Шапкина государь послал неделю назад на Белозеро в монас­ тырь, где со дня объявления о смерти царевича Димитрия влачила юдоль вдова Ива­ на Грозного Мария Нагая под иноческим именем Марфа. — Марфа, государь, уже в дороге. Завтра быть должна в Вологде. — Инокиня Марфа она тебе, Петр Федорович, — сказал самозванец громко, так, что притаившиеся за дверьми бояре услышали эти слова отчетливо.— А мне— род­ ная мать, — и закончил обычным голосом: — Как будет приближаться к Москве — сообщи. — Все сделаю, государь, — сказал Басманов и низко поклонился. — Будь я посвободнее сейчас, на крыльях полетел бы к родимой, — продолжил Лжедмитрий громко. — Припал бы к ногам и не отходил. Но— дела... Заботы госу­ дарства... Самозванец огляделся и, еще раз убедившись, что в сенях они вдвоем, знаком приказал воеводе наклониться и сказал тихо, почти шепотом: — Корелу окружи заботой. Чтоб и мгновения один не был. Людей и денег не жалей. Пусть угождают ему во всем, славят до непотребства. — Но государь,— решил возразить Басманов, испытывающий досаду и зависть к Кореле еще со дней битвы под Кромами. — Он— твой холоп лишь. Он выполнял свой долг— и ты можешь щедро наградить его. Зачем угождать до непотребства? — Увидишь... — ухмыльнулся царь. Сидящая в печном поддувале карлица знала, что разговор сей она должна пере­ давать дословно. Звали ее Лушкой и перешла она к Петру Федоровичу от Семена Никитича Годунова. 4 18 июля. Поле у села Тайнинское. Село Тайнинское, что по Ярославской дороге, было вотчиной великих князей московских с незапамятных времен. Местность славилась обильными ключами, вода в которых была столь сладка, что спорила с коломенскими. И многие москвичи вы­ бирали время, чтобы, вырвавшись за стены Земляного вала, попить духовитой воды и привезти с собой кто сколько сможет— от макитры до бочонка. А были хитрецы, что даже торговали ею, но брали воду не из чистых родников, а из болот, что раски­ нулись между дворцом Тайнинским, отчего село старое стало называться так, и охотничьим домиком царей на Лосином острове. Даже в сих ближних болотах вода была вкуснее, слаще, чем та, что была в самой Москве в колодцах. Чуть сбоку от болот раскинулась окруженная сосновым лесом огромная поля­ на. Здесь, с двух сторон от дороги, был царский сенокос, трава росла столь запашис- тая и такая для скота полезная, что воровать ее по ночам приезжали аж из Радонежа. Поляна была обширна и лес вокруг дремуч. Тысяча стрельцов кремлевской охраны на конях и при оружии спрятались в правой половине лесного кольца. Государь приехал сюда со свитой, с личной охраной, с поездом из карет всех участников Большой боярской думы, с множеством челяди и соответственно коней. Он знал о засаде в лесу и попытался разглядеть стрельцов в чаще. ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ