Сибирские огни, 2005, № 7

Отрепьев был дьяком Патриаршего Приказа, близким человеком при Иове. И те, кто не участвовал в поругании святейшего, говорили, что патриарх потому лишился б * сана и сослан в Успенский монастырь Старицкий простым монахом, что мог узнать S в новом государе своего слугу. Н Старика Иова Петр Федорович Басманов сначала препроводил в Успенский со- Eg бор Кремля, там проклял его перед всем народом, назвав Иудой. Стражники содрали К с патриарха святительное платье и одели в черное. Престарелый Иов долго плакал, прежде чем позволил снять с себя панагию. £ А после выволокли его из-за алтаря и протащили по церкви, по Ивановской ^ площади, позоря, плюя в лицо и норовя ударить побольнее... ^ — Пусть говорят, — согласился самозванец.— Длинные языки легко находить, и но еще легче их вырывать. — Да, государь, — согласился Корела, вставая со стола. — Но не тебе забывать, 2 что длинные языки вымостили твою дорогу к трону. Мало объявить себя сыном ® царя Ивана, надо, чтобы весть о том разнеслась по всей Руси, — и добавил: — ^se Языками. W Скажи такое атаман в другом месте — самозванец приказал бы его казнить. Здесь же он сделал вид, что намека не понял. — Ты считаешь, — сказал совсем уж успокоившийся Лжедмитрий, — что казнь § князя Василия поспешна? Ч — Я думаю, — вновь улыбнулся Корела, — достаточно будет, чтобы народ >. увидел страх князя и услышал слова Шуйского о том, что ты — государь истинный. Ведь Шуйский вел дело по ложному убиению твоему в Угличе. При последних словах глаза их встретились, и самозванец, боящийся обнару- g* жить во взгляде Корелы насмешку, увидел лишь печаль. е — Я верю в мудрость государя, — сказал Корела и низко поклонился. «Раньше, — с тоской подумал Лжедмитрий, — он говорил «моего государя...» 30 июня. Лобное место. Вся Москва ликовала, невесть отчего радуясь чудесному спасению князя Васи­ лия Ивановича Шуйского от смерти. Передавали из уст в уста слова, сказанные им у колоды на Лобном месте: «От глупости выступил против пресветлейшего великого князя, истинного наследника и природного государя своего». Славили доброту и вели­ кодушие царевича московского: «С ним будем в мире жить, — говорили люди. — Воистину народный царь!» Сердит был лишь Басманов. Петр Федорович сам не заметил, как при новом государе он стал главным дознатцем и главным шишом страны, тем делом занимал­ ся, которое ранее Семен Никитич Годунов правил. Всю грязную работу по поиску врагов и злоумышленников государевых он вроде и не подневольно, а как-то испод­ воль, взвалил на себя. Димитрий Иванович еще не въехал в Москву, а Петр Федоро­ вич уже лишал патриарха святого сана. Царь только намекнул, что князь Василий, не пожелавший явиться на поклон к нему под Серпухов, неугоден, как Басманов тут же послал к зодчему Федору Коню и знахарю Косте Лекарю двух доверенных своих людей. Они пустили там слушок, что князь де Василий Шуйский сказал: «Черт это, а не настоящий царевич! Расстрига и изменщик!» Через день трех братьев Шуйских взяли в кандалы. И надо было казнить их сразу. Виновны, невиновны— не в этом дело. Каждый в войске Лжедмитрия знал, что почти год назад на польском Сейме коронный гетман Януш Замойский заявил, что если уж поляки и похлопочут о возведении на москов­ ский трон старой династии, то пусть все знают, что был род Владимирских князей, по прекращении которого права наследия переходят на род князей Шуйских. А люди со змеиным шипящим языком, знал Басманов, в геральдике разбираются отменно. Дмитрий Иванович велел собрать Собор, чтобы пришли духовные чины, бояре и даже из простых людей кое-кто. Сам держал пред ними слово. Сказал, что род владимирский всегда был изменническим к роду московскому, что брат его Федор Иванович казнил дядю князя Василия Шуйского за меньшую дерзость, чем та, что 57