Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ Он встал с кресла и, спустясь по ступеням к дьяку, спросил Вылузгина, глядя ему вшаза: — Ты сам-то веришь, что твой Заруцкий — цареубийца? — Верю, государь,— твердо ответил тот. — Тогда иди...— через силу произнес Федор. — Скажи народу, что Заруцкий... убил Димитрия... Едва царь это произнес, как разноцветное стекло в окошке зазвенело и рассыпа­ лось. Большой камень упал между ног царя и дьяка. — Поздно,— сказал Вылузгин. — Опоздал ты, государь. Дьяк оглянулся, осматривая комнату, увидел нужное и показал Федору: — Туда, государь. Там потайной ход. Еще при царе Иване Васильевиче копали. Можно выйти к месту, где Нешинка впадает в Москва-реку. А можно в месте одном свернуть и там отсидеться. Пойдем. Я покажу. Сразу два камня влетели в окна и покатились по полу. Со двора слышался звери­ ный рев толпы. В палату вбежало человек сорок охраны. — Государь! -—крикнул сотник. — Пойдем с нами. Спрячем тебя. — Где матушка? — спросил царь в ответ. — Схоронена в надежном месте, — ответил все тот же сотник, следя за тем, чтобы стражники встали у окон с ружьями и заложили входные двери столами и скамьями. — Воры успели лишь сорвать с шеи ее жемчуг. — Ату его! — раздалось громкое из сеней. — Здесь Федор! В дверь ударили с силой, но та даже не заскрипела. Сотник приказал: — Запалы зажигай! К стрельбе готовьсь! И покуда стражники щелкали кресалами и зажигали фитили ружей, никто, кро­ ме Вылузгина, не видел, как Федор медленно поднялся по ступенькам к трону, сел на него, надел венец, взял в руки державу и скипетр. — Дверь откройте!— приказал царь торжественно и так громко, что услышали его даже за дверями. — Пусть мой народ войдет... 10 Гонец прибыл под Серпухов в следующий полдень. Лил мелкий дождик, самозванец сидел в избе какого-то ямщика, играл в карты с польскими ротмистрами. Ему донесли о гонце. — Пускай заходит, — согласился он и лениво зевнул. — Что там еще? Гонец вошел. Весь взмокший, в пыли. Увидел того, кого почитал за царя, обо­ млел и сразу не мог слова вымолвить. — Ну? — спросил самозванец. —-Чего молчишь? Говори... — скривился. — Ишь— вонь! Кто послал? — Народ московский, — наконец ответил гонец. — Зовем тебя, батюшка, на престол. И рассказал о том, как москвичи подняли бунт в столице и пошли на Кремль. Дворцовая стража разбежалась, отдав Федора им в руки. — Ах ты мать честная! — обрадовался Димитрий и, вскочив с лавки, бросился обнимать гонца. — Жалую тебя ста... нет, тысячью червонцами! — обернулся к ротмистрам и закричал счастливо: — Я царь!.. Я царь!.. После, отправив всех вон из избы, кроме митрополита Игнатия, спросил его: — Как думаешь, грек, не помешают они нам? — Кто— они? — спросил согнувшийся в поклоне русский церковный иерарх, грек по крови, слуга сперва Борисов, теперь у самозванца. — Мне— Федор, тебе — патриарх. Митрополит разогнулся и встретил взгляд Димитрия. — Я понял, государь... — сказал он. И через час послал гонца с письмом, в котором верным людям было приказано царя Федора умертвить, а патриарха низложить и простым чернецом отправить в Старицкий монастырь.