Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ — Ишь ты...— соглашались слушатели. — Плачущих и смирных, стало быть... — Не ест он смирных... — передавали дальше. — Корела добр к тем, кто противу царевича не воюет... Сдадимся Кореле... Вот царь Димитрий придет и сам посадит его на цепь... Одного Димитрия-царя слушается Корела... А казаки все от Годуновых сильно потерпели, но вот пришел Корела, и казаки с Федором расквитаются... Так болтали здесь, не таясь ни шишей, ни доносителей Семена Годунова, ибо было слишком много людей, никакой стражи на такуютолпу не хватило бы. Болтали— и не заметили сразу, как почти одновременно со стороны наплавного моста через Москву-реку появилось множество пришлых, а потом и с Варварки вывалились пьяные и по виду воры. — Да славен будет царь Димитрий Иванович! — орали они. — Царю нашему Димитрию Ивановичу слава! — Кто это? — испуганно спросили в толпе москвичей. — Кандальники, — ответили сзади. — Вон того длинноногого улица наша кор­ мила, жену он убил. — Может... отпустили, помиловали? — Нет. Вчера еще кормили. Кандальники врезались в толпу сразу с двух сторон и с ней смешались. Со сто­ роны Никольской улицы появилась еще ватага. — Пей за здоровье Димитрия Ивановича!.. — орали кандальники. — Пей!.. Да здравствует Димитрий Иванович!.. Крики доносились до кремлевских стен, но оттуда в ответ не слышалось ни звука. — Не нравится мне это, — заметил один из москвичей. — Сейчас пальнут из пушек... Всем разом стала ясна его озабоченность. И впрямь, слишком много народа собралось у Лобного места, слишком открыта площадь Торга и слишком близко до стен с пушками. Достаточно залпа десяти орудий, чтоб здесь не осталось ни одного живого. Москвичи стали шептаться, что пора по домам... И тут со стороны Никольской улицы мимо торговых рядов проскакал конный отряд. — Стрельцы! — испугались в толпе и качнулись в сторону Варварки. Но передний всадник проорал: — Стой, народ московский! К вам с вестью от царевича Димитрия Ивановича послы его! Толпа застыла. — С письмом к вам! — объявил тот, что скакал первым. — Пушкин! — узнали москвичи думного дворянина. — Гаврила Григорьевич! Множество рук подхватило Пушкина, сняло с коня и понесло к помосту. — Да будет славен царь Димитрий Иванович!— кричала толпа. — Вот как? — удивился Гаврила Григорьевич, лежа на руках. — У нас еще царевич он, а в Москве — царь. Но толпа не слушала его. Подбросив раз десять в воздух, люди поставили Пуш­ кина на доски, а вслед за ним принесли туда же и Плещеева. Накричавшись вдосталь славу Димитрию Ивановичу, потребовали от послов сказать, что приказал передать народу истинный царь. Гаврила Григорьевич сунул руку за пазуху, добыл оттуда свернутый в трубочку лист. — Ишь ты! — обрадовались в толпе. — У Пушкина свиток! — Не свиток, — ответил Пушкин. —-Письмо царевича Димитрия Ивановича к народу московскому. Толпа затаила дыхание. Пушкин сорвал печать со свитка, стал разворачивать, но краем глаза вдруг заме­ тил что-то необычное. И впрямь, на площадь со всех сторон валил народ. — Читай! — крикнули передние. Один из всадников, прибывший с послами, но слезть с коня не захотевший, крик­ нул: 52