Сибирские огни, 2005, № 7

— Так, — согласился Пушкин, кривя лицо в деланной улыбке. — И Ляпунов с нами. Но только я не помню... — Да где уж помнить! — махнул рукой Заруцкий, приобнял его за плечи и подтолкнул к съезжей избе. — Заходи... — но тут же остановился и, обернувшись к Плещееву, спросил: — А ты кто? На слугу не похож. — Наум Плещеев, — представился тот. —Дворянин. -—А, знаю,— кивнул Заруцкий.— Воеводил ты в Царицыне, потом перешел... — махнул рукой. — Тоже заходи. Ставни в окнах были закрыты, и изнутри изба была освещена лишь огоньком лампадки под образами в красном углу. В темноте угадывались стол с лавкой, балка под дыбу, пахло холодным железом. — А на скамейке разве не сидят? — спросил неожиданно Плещеев. — Что?— не понял Заруцкий. — На какой скамейке? -—Да у коновязи, — объяснил Плещеев, радуясь, что в темноте никто не видит краску смущения на его лице. — Так на ней их порют, ктож сам сядет?— ответил Заруцкий и вновь хохотнул.— Правда, что ли, что отряд твой в лесу спрятан? — Так ты все слышал? — Конечно. И даже видел... — шагнул к окну и приоткрыл ставню. Свет, как ножом, рассек комнату пополам. Стала видна не только дыба, но и крючья на ней, кадка с мокнущими розгами, горшок с кашей на столе и ломоть хлеба у крынки с молоком. — Говорите про дело, — приказал Заруцкий. — Нам надобно в Москву, — сказал Пушкин. — Чтоб незаметно попасть на Лобное место и прочитать оттуда письмо царевича народу. — Вот как? — сказал Заруцкий и посвистел. — Да... — сказал и, помолчав, продолжил:— Пятерых уж взяли, а царевич новых шлет. Важное, должно быть, пись­ мо-то. А? — Хочешь прочитать?— спросил Плещеев. — Нет,— ответил Заруцкий. — Мне неинтересно. Я Димитрию помогаю, но не служу ему. — Федору? — спросил Плещеев, и в голосе его послышалась угроза. — Помилуй Бог! — опять рассмеялся Заруцкий. — Федору теперь никто не служит. А жаль... Царь из него получился бы знатный! Но... не везет. И не судьба ему царить самому и родить царя-сына, а там и внука, правнука... Не судь-ба! — А кому ж судьба?— спросил Пушкин, чувствуя, как вскипает внутри чувство злости на этого скоморошничающего вора, с которым жизнь заставляет его ходить в одной упряжке. — Покойного Никиту Романова знал? — спросил Заруцкий. — Помню, — кивнул Пушкин. — Родной брат царицы Анастасии он. — Вот! — поднял палец вверх Заруцкий. — Родной брат первой жены Ивана Васильевича! А сыновья его— двоюродные братовья покойного царя Федора Ива­ новича. Понимаешь? — А царевич Димитрий — родной сын царя Ивана! — рявкнул Плещеев. Без лука в руках он чувствовал себя не совсем уверенно и твердостью голоса сам себя укреплял. — Царевич Димитрий? — переспросил Заруцкий сквозь смех, успокоился и продолжил: — Ну, что ж, царевича Димитрия мы через неделю-другую посадим на престол. Пускай поправит... — и тут же спросил: — Так где отряд Корелы? — В лесу, — ответил Пушкин.— Ты, нам сказали, подкупил охрану ворот мос­ ковских. Так это? — Ну-у... — протянул Заруцкий. — Почти. — Как почти?— ужаснулся Пушкин. — Мне сам царевич сказал... — Я не подкупал, — оборвал его Заруцкий. — Я сделал это по-своему. Как — мое дело. Я проведу до Лобного места, и все. Сколько вас? — Полтысячи. — Проведу, — кивнул Заруцкий. — Даже с конями. 4 Заказ № 479 49 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ