Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ На какое-то мгновение он упустил из вида Плещеева, следя за тем лишь, чтобы Пушкин бросил саблю так, чтобы не поранить его, и поплатился. Стрела будто сама возникла в руке Плещеева и, коротко пропев, вонзилась в горло мужика. Тот рухнул на спину и засучил ногами. — Ну, кто еще?— спросил Плещеев. В лук вложена была уже вторая стрела. — Ишь ты! — восхищенно произнес другой мужик, в портах почище, чем у первого, а рубахе и вовсе чистой, хоть и латаной. — Ловок! — Усатого видал?— спросил его Плещеев. — Нет, — ответил тот. — Но, думаю, тот, — кивнул в сторону умирающего со стрелой в шее, — тоже его искал. Шиш он. Годуновский шиш. Он здесь уже третий день сидит. — А ночью где?— спросил Пушкин. — И ночью здесь. Сидит, нас слушает. В пыли чего-то чертит. Как свинья, гряз­ ный, а руки, глянь, под ногтями даже вычищено. Шиш он. Остальные согласно загомонили: — Чужой он... Да... Шиш... — Так мы, получается, убили государева человека? — спросил Пушкин и рас­ смеялся. — Выходит, так, — согласился его собеседник и тоже улыбнулся. — И надобно вам нас схватить? Улыбка с лица мужика сошла. — То надобно было бы, — сказал он, — если бы Иван Мартынович не сказал нам, что к нему будут люди от царевича. Вы— они и есть? Несколько десятков пар глаз уставились на всадников. — Какой Иван Мартынович?— спросил Пушкин, крепче ухватясь за рукоятку сабли. — Кого он ждал? — Ну-у... — протянул мужик.— Коль ждал не вас, то...— и поднял руку вверх. Тотчас из-под одежды всех находящихся здесь мужчин выглянуло оружие: арба­ леты, луки, два пистолета, пищаль и несколько ножей. — Слезайте с коней, — приказал мужик. — А игрушки свои бросьте. Не станете буянить— останетесь живыми. Пушкин с Плещеевым переглянулись и облегченно рассмеялись. Спрыгнули с коней. — Зови Ивана, — сказал Пушкин. — Заруцкого. Мы от царевича Димитрия с письмом. — Не врешь? — спросил мужик, знаком подавая другим, что убирать оружие рано. — Нет, — ответил Пушкин. — Письмо привезли мы москвичам. Отряд ждет в лесочке за околицей, чтоб взять Ивана Мартыновича и с ним в Москву идти. Он, знаем мы... — Хватит! — оборвал мужик. — Лишнего не говори. И пошел к съезжей избе. Отбросил кол— дверь, скрипя, растворилась. — Иван Мартынович! — позвал он. — По-моему, те самые. На пороге появился ясноглазый человек с подстриженными усами и при корот­ кой бороде, по виду купец, в короткой ферязи с множеством завязок, без шапки. — Гаврила Григорьевич?— удивился он. — Ты как сюда? Шагнул навстречу Пушкину, распахивая объятья. — Вот надо же! — смеялся при этом.— То слуги твои меня ловили, а теперь сам пожаловал! Пушкин сунул саблю в ножны и тоже обнял знакомца. Заруцкий обернулся к мужику. — Эй, Кляп! Знаешь, кто это такой? Гаврила Пушкин! — Тот самый? — спросил Кляп, уставив внимательный взгляд в Пушкина. — Что нас под Тулой имал? — Он, он,— закивал Заруцкий. — На Псковщине— Ляпунов, а под Тулой— он, — ткнул кулаком в грудь Пушкина и весело рассмеялся. — А теперь уж с нами оба. Так ведь? 48