Сибирские огни, 2005, № 7

— А будет три кареты да пяток телег, — донесла она Мстиславскому — И четы­ ре сотни стрельцов охраны. Куда поедут— про то никто, окромя самой царицы, не знает. — Хорошо, — кивнул князь. — Теперь беги на Торг и расскажи об этом всем, кто захочет слушать. А еще скажи, что царь Федор Борисович, мол, девица, храня­ щая свою невинность, а царевич Димитрий— истинный государь. Бабенка подхихикнула согласно и поспешила со двора Мстиславского на Торг. Там сказанное князем передала— и не успела оглянуться, как Торг взорвался кри­ ком возмущения: — Позор царю! Не государь он, а девица, хранящая невинность невесть для кого! Толпа качнулась и пошла ко рву. Стрельцы на мосту у Фроловских ворот полете­ ли в воду. — Эй там, на стенах! — крикнули пушкарям. — Попробуйте только пальнуть! И повалили внутрь Кремля... Царь, услышав шум, сам вышел на Красное крыльцо. Толпа оробела. Ни разу на памяти людей никто из государей московских вот так, без окружения боярского и без стрельцов, пред ними не вставал. — В чем дело?— спросил Федор. — Кто велел шуметь в Кремле? Толпа молчала. — Вас спрашивают! — повысил голос царь. Из толпы кто-то крикнул: — Слыхали мы, государь, ты бежать собрался из Москвы? Тайно! Лицо Федора вызверилось, унизанные перстнями пальцы вцепились в резную стойку. — Убить наветчика! — приказал. Толпа сомкнулась в месте том, откуда был крик, и разомкнулась... Федор продолжил: — Я — государь всея Руси! И вы мне целовали крест! Не я ответ держать вам должен— вы мне. Решу я выехать из Кремля— выеду явно. А теперь пойдите прочь! На Торг пошлю казначея с дьяками: раздать деньги на помин души родителя моего— царя Бориса Федоровича, — с усилием разжал он пальцы. Толпа отшатнулась и, видя гнев в лице царя, заговорила виновато: — Прости нас, государь... Смутили нас враги твои... Мы— верные тебе рабы... Откуда-то появились стражники с алебардами и бердышами в руках. Торопясь, приблизились к царю, желая прикрыть собой. Но Федор поднял руку и остановил их. — Прочь! — приказал толпе. И толпа послушалась, потекла от царского дворца к Соборной площади и даль­ ше к воротам Фроловским и Никольским. Спины всех выражали растерянность и покорность. Видевший все это из окна дворца князь Шуйский Василий Иванович сказал задумчиво, ни к кому не обращаясь: — Истинный государь! И дура Русь не видит, кого предает она. И после трижды три дня подряд выходил Василий Иванович на Соборную площадь к народу и увещевал его, говоря, что нет и быть не может никакого Ди­ митрия Ивановича, сына царя Ивана Васильевича, что сам князь лично видел труп истинного Димитрия в погребе Угличского дворца, что у малыша было перереза­ но горло и был он бездыхан, что своими глазами видел Шуйский, как царевича клали в гроб и как тот гроб опускали в яму, засыпали землей. Князь говорил о том, что за упокой царевича Димитрия все эти годы пела Русь от края и до края, что если вдруг и ожил он, то, стало быть, это нетопырь, и в мертвую плоть вселился дух злой, исчадие ада, и народ московский должен грудью встать на защиту города и всей державы. Трижды три раза слушал его народ, трижды три раза соглашался с ним и расхо­ дился, недоумевая: зачем собрались, что заставило их побросать дела, хозяйство и переть на пушки в Кремль, требовать невесть чего? 43 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ