Сибирские огни, 2005, № 7

— Рассказывали мне,— закончил Иов,— что казаки и не воевали с ратью, а шли с плетками в руках, стегали по поникшим спинам и говорили: «Не будете идти проти- ву нас!» Что скажешь на это? Но митрополит сказал в ответ то, чего патриарх совсем не ожидал услышать: — Ты стал слишком стар, Иов, — заявил Пафнутий. — Очнись! Народ шумит... Я проехал с подворья своего до Кремля — и везде, слышишь, везде кричали: «Да буде славен царевич наш Димитрий!» Вот глас народа. — Народ— бараны!— возразил Иов. — Большое стадо вечно жующих и засе- рающих землю баранов. Они кричат сейчас: «Димитрий!» — не потому что верят, будто он истинный сын царя Ивана. Они кричат так, потому что пастух хочет спать, а собаки разбежались. Они думают, что Димитрий даст им свободу, что он любит их и будет лучшим пастухом, чем Годунов. Но ошибаются они, и ты знаешь это. Огромный тучный митрополит смотрел на сухонького первосвященника с удив­ лением. Так говорить могли лишь ветхозаветные пророки, но никак не человек, кото­ рый взлетел на свой престол по воле Годунова и за умение красиво петь и говорить цветисто. — Да, ошибаются, — продолжил Иов, — ибо как бы ни менялись пастухи, а судьба баранов— всегда оставаться баранами, скотиной, которая жрет, срет, спарива­ ется и созревает для закланья. Так было во все века, и так будет до скончания света. Перед глазами Пафнутия предстала картина, виденная им в день посвящения Иова в первые на Руси патриархи... Тощий длиннобородый дед в златотканом облачении, в патриаршей шапке вос­ седает на смирной «осляте» с видом важным и торжественным. Под узду ту «ос- лять» вокруг всего Кремлевского холма, вдоль кирпичных стен и башен ведет тогда еще правитель, а в будущем царь всея Руси Борис Годунов. Как в душе тогда поте­ шался Пафнутий, родом князь, какой смешной и напыщенной казалась ему эта цере­ мония, где два безродных выскочки скоморошничали на глазах всей Москвы и мно­ гих высокородных бояр. Вдруг, вспомнил он, луч света блеснул из-за тучи, озарил златотканое великолепие патриарших одежд, ожег болью глаза народа, заставил тол­ пу ахнуть, отшатнуться. И лишь сам Иов лицом остался бесстрастен, не шевельнул ни единым мускулом, будто знамение Божие есть лишь доказательство справедливо­ сти, что именно он, а не митрополиты Александр Новгородский или Варлаам руко­ положены патриархом Константинопольским в сан первосвященника Руси. — Мы с тобой, Пафнутий, пастыри духовные, — продолжил, помолчав немно­ го, патриарх.— А значит— врачеватели пастуха и баранов. Долг наш— нести исти­ ну им всем, ибо без света истины те бараны взбесятся и вместо травы захотят вкусить крови. Наш долг перед Господом — объяснить баранам нашим, кто есть пастух истинный, а кто лжепророк. Этот старик посадил на царский престол Бориса Годунова после смерти Федора Ивановича. Народ тогда смущался многими, кто желал бы примерить на себя шапку Мономаха: Шуйские, Вельские, Романовы и даже литвины Голицыны рвались на освободившийся трон. У всех рати были подобраны, стояли готовые к бою полки— и всем им этот сморчок в златотканой одежде противопоставил Бориса. Собрав толпу нищебродов, патриарх трижды сходил к Борису, прося его на царство. И триж­ ды Борис отказался. Тогда патриарх обратился за помощью к вдове-царице, приняв­ шей иноческий сан, и та уговорила брата принять венец. Согласился — и сотворил чудо: уставшие ждать битвы воины всех боярских ратей выстроились для целования креста нежданному государю. Так хрупкий маленький Давид победил великана Го­ лиафа. — Но прежде, — закончил свою речь патриарх, — мы с тобой, митрополит, должны обсудить: что есть истина? И вновь вздрогнул Пафнутий, ибо услышал из уст церковника, хоть и иерарха, но все же человека всего лишь, слова, сказанные самим Спасителем, но произнесен­ ные будто бы как свои: что есть истина? Богохульство это или сам Спаситель вложил слова свои в уста слуги своего? — Я разумею так... — стал говорить Пафнутий медленно, ища слов и сам зара­ нее не зная ответа. — Никакого чуда в Кромах не было... как не было и наваждения 39 ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ