Сибирские огни, 2005, № 7

* * * «Государство — аппарат насилия», — здесь Ленин абсолютно прав. За кем идет вооруженная толпа, тот и становится лидером державы. После чуда под Кромами аппарат насилия в Московском государстве про­ сто перестал существовать. Не функционировал он ни в виде чиновничьей служ­ бы, ни в виде судебной власти, ни даже в виде Приказов. Сам всемогущий Семен Никитич не нашел ничего лучшего после сообщения о поражении войска, как за­ няться перевозкой денег и драгоценностей в Переславль-Залесский, возле которо­ го были его вотчинные села и оставались верные ему слуги. Прочим же боярам, дьякам, подьячим оставалось лишь следовать его примеру. Самозванец вышел из Путивля победителем, не выиграв при этом ни одного сражения. В не покорившийся ему Орел отправил он князя Бориса Михайловича Лыкова — старинного друга семьи Романовых и будущего зятя Федора Никитича Романова, которомууже тогда доверял больше, чем остальным переметнувшим­ ся к нему московским боярам. По дороге на Москву лишь гарнизоны Калуги и Сер­ пухова оказали ему сопротивление. Но все понимали: как решат москвичи, так тому и быть. Ибо так уж повелось на Руси: не весь народ державы, а малая кучка горлопа­ нов, проживающих в столице, решает судьбу страны... ТОРЖЕСТВО ИЗМЕНЫ (7114 годъ от С. М. — 1605 год от P. X.) 1 Палаты патриаршьи, подобно палатам царским, числом помещений были мно- ги, а размеры комнат имели невеликие. Соединенные сенями, лестницами и перехо­ дами, стоя на подклетях, подвалах, погребах, имея над собой массу комнат на черда­ ках, они казались престарелому Иову критским лабиринтом, о коем он читал в моло­ дые годы в Успенском монастыре в Старице, где служил простым чернецом. Англий­ ский посол Горсей рассказывал недавно, что в его Британии короли и епископы строят дома каменные и такие просторные, что можно в двери въехать в карете, запряженной четверкой лошадей. На что патриарх резонно заметил: — Страна, стало быть, теплая. А у нас зимы студеные. Мужик для сугрева со скотом вместе в избе живет, а мы вон печи топим. В малых палатах да при малых окнах тепла больше сохраняется. На Пасху в Москве было тепло, мужики шубы поснимали, монахи фуфайки вязаные перестали под рясы поддевать. А после вдруг похолодало— и вот уж Трои­ ца на носу, и если бы не было зелено на улице, не цвела б сирень, можно было бы подумать, что только начало Великого поста. И шубы не то что бояре (эти и в самую жару зазорным считают бобров снять), а даже простые служки поодевали. Что ж говорить про Иова, преклонного годами, телом сухого, ростом маленько­ го, с молодости боящегося холода... Он — владыка православных христиан Руси— чуть не каждый день ловил себя на мысли, что завидует обыкновенному смерду, который может выйти в своем селе за калитку и, сев на скамеечку, жмуриться на солнышко, греясь в его лучах, как кот на завалинке. Завидовал — и плакал по ночам, вспоминая босоногое детство и время, когда монашеский клобук не лег еще на его чело, мир выглядел ярко и четко, а не размыто, как сейчас, сверстницы были прекрасны, бобылки податливы, а Москва и великий князь находились так далеко, что казалось, что их нет вовсе. А с ними и нет долга мыслить о благе державы и решать за весь народ Руси: остаться ли верными царю Федору Борисовичу или подчиниться царевичу Димитрию? Будь молодым, здоровым, отвечая лишь за самого себя, Иов знал бы, как посту­ пить: оседлать коня, вооружиться — и в бой... За царя ли, за царевича — все едино, лишь бы молодость, здоровье, сила в мышцах... и теплота. ВАЛЕРИЙ КУКЛИН Ш и ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ