Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИИ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ Рука его то прикасалась к поясу с мечом, то опускалась плетью к колену. — Твоим веленьем, Господи!.. А сошедшие с моста уже вложили сабли в ножны, побросали бердыши и, дос­ тав плети и нагайки, секли падающих на колени суздальцев. — Князь! — вскричал тут Сукин. — Дозволь стрелять! По всем! Но Телятьевский лишь мелко качал головой и, не отрывая взгляда от странной битвы, где тысячи и тысячи вооруженных людей валились ниц при виде простых плеток, лишь повторял все громче и громче: — Господи! Да будет воля твоя!.. Да будет воля, Господи, твоя! ... Не дрогнул лишь полк немецких наемников. Их капитан Вальтер фон Розен, блестя бронзой гривастого шлема, в синем с белым кружевным воротничком камзоле, с обнаженным мечом в правой руке, стоял впереди пятидесяти рядов по двадцать рейтеров в каждом и смотрел, как приближается к нему ряд в пятьсот худющих голодных казаков с нагайками в руках, и думал: «Один удар — и сомнем в два счета. Но зачем? Воевода русский Басманов обещал, что будет в стране смута, и множество высокородных князей захотят платить не за войну, а за свое обережение. Царь новых воевод прислал, а деньги нам за службу задержал...» Казаки перед рейтерами остановились. Руки потянулись к саблям и пистолетам. — Что, немцы, будете воевать? — спросил атаман. — Русский бьет русских, — ответил фон Розен. — Мы— нейтралитет. 9 Из пыточной избы и погребов выпускали тех, кого вчера еще пытали и мучили за любовь к царевичу Димитрию. Петр Федорович Басманов сидел верхом у коло­ дезного журавля и, удерживая узду испуганно косящего коня, кричал: — Славен будет государь наш Димитрий Иванович! Волею его вы освобождены и награждены будете! Кричал — и поглядывал за тем, чтобы развязанные не уносили свои веревки, а сбрасывали в общую кучу у колодца. Если ж какой норовил веревку спереть, воево­ да мигал слугам, и те шли за ушлым, чтобы в стороне от посторонних глаз веревку казенную отобрать и вернуть на место, ибо служба катов и стражей с переходом власти вовсе не кончилась, катам было велено искать врагов нового государя, вязать их и пытать. В очереди к кузнецу стояли те, кого держали в цепях. Один, стоящий ближе к хвосту позвякивающей железами шеренги, внимательно следил за Басмановым, бле­ стя глазами из-под окровавленного колтуна. — Славьте государя своего Димитрия Ивановича! — устало кричал Басманов и вдруг, почуяв взгляд, осекся, глянул на кандальника внимательнее. — Измайлов? — узнал. — Ты как здесь?— и тут же приказал, махнув сложенной плетью в его сторо­ ну.— Расковать!.. Когда руки и ноги Измайлова оказались освобожденными, воевода соскочил с коня и сам провел Артемия в свой шатер. — Ешь, — сказал с порога, указывая на обильно уставленный стол. — Путь тебе предстоит долгий. — Я, воевода, не пойму... — начал было Измайлов, но Басманов его прервал: — Поскачешь на Путивль. Дам две смены лошадей и провожатых. Скажешь Ди­ митрию Ивановичу, государю нашему, что твоими и моими стараниями рать москов­ ская под Кромами перешла на сторону царя истинного, — пододвинул ближе к Арте­ мию чашу с вареным мясом.— Ешь. Провожатые по дороге расскажут, как я с Кромами совет о битве держал, и как мы с ними вместе войско Катырева побили. И запомни: кто первым домчит теперь с вестью до царевича— тот милость получит наибольшую. Глянул на него Измайлов из-под колтуна, сдвинул с глаз слипшиеся от крови волосы, сказал: — Тогда я сыт. Где лошади?.. Спустя час шесть верховых с уздами двенадцати неоседланных лошадей скакали по дороге на Путивль с вестью о том, что стараниями воеводы Басманова рать московская побита, и путь в первопрестольную Димитрию открыт...