Сибирские огни, 2005, № 7

И, узрев кусок вервия под пологом шатра, схватил его, дернул на себя, протянул Пенкину: — Вяжи!.. И отдадимся на волю Божию! Пенкин — кряжистый, коротконогий и короткорукий мужик с огромной бочко­ образной грудью, рыжей бородой-заступом— тяжело шагнул к Голицыну, ткнул его огромной ладонью в лицо, повалил на кровать и сноровисто связал руки за спиной. Отшагнул, поглаживая свои короткие пальцы, сказал: — Смотри, князь, не забудь, что обещал. Как ни повернется дело, а сельцо отпи­ ши. Долг платежом красен. И вышел вон. 8 Тем временем на месте, где наплавной мост крепился к берегу толстыми верев­ ками, рязанцы, оттеснив бердышами стражников, ступили на дощатый настил, что лежал поверх поставленных через реку лодок и плотов. — Стой!— закричал плюгавый стражник, пытаясь выбраться из грязной лужи, куда его только что столкнули. — Кто дал приказ идти на приступ? Кто разрешил? — А мы и не на приступ!..— захохотали в ответ. С противоположного берега, из Кром, спускались к реке казаки Корелы. Маха­ ли саблями, оглашали берег криком: — За царевича Димитрия!.. Рязанцы высыпали на мост и побежали вперед. — Даешь Димитрия!— кричали они. — Царевича Димитрия на престол! Две толпы сшиблись на середине реки. Кто-то полетел в воду, стал тонуть, кри­ чать о помощи. Но среди общего шума, хохота, слез и стонов никто не услышал печального крика. — Братушки!.. Благослови вас Бог!.. Избавители!.. Горемычные!.. С вами мы!.. Две толпы перемешались, обнимаясь, мост заскрипел, стал под ними погру­ жаться в реку, тонуть. Многие не то что по лапти, по колено стояли в воде, радуясь одни вызволению из осады, другие— невесть еще чему... Главный воевода наряда Сукин, увидев, что на мосту идет не бой, а братание, приказал пушкарям: — По мосту-у!.. Пли! Стоял, смотрел, как ядра летят в воду, падают около моста, колышут его, но ни одно не попадает прямо, не крошит бревна, не рвет веревки, не раздирает переправу надвое, натрое, на многие плоты и лодки, из которых состоит. И толпа, видел он, не испугалась выстрелов, а даже успокоилась и вся повернула в одну сторону — к берегу с царевым войском, и пошла, не торопясь, ощетинившись бердышами и саблями, туда, где все еще кричали: — Благослови Бог царя нашего Федора Борисовича! Сукин приказал зарядить пушки для нового залпа. Пушкари сноровисто совали банники в стволы, чистя пушки, доставали порох, подкатывали ядра, когда рядом с Сукиным возник князь Андрей Андреевич Телять- евский. — Не стрелять! — приказал он. — То — бунтовщики. А ваше дело — стоять твердо и не изменять своему государю! Пушкари побросали свои дела, переглядывались. Все знали, что князь Андрей Андреевич — зять самому Семену Никитичу Годунову, и кому как не Телятьевско- му надо бы сейчас пресечь бунт самым решительным образом, закричать, чтобы пушкари палили по бунтовщикам нещадно, карать всех, не жалея ни правых, ни виноватых. Для них, орудийной прислуги, это бы означало после подавления бунта почет и награды, а главное — разрешение вернуться домой. Хорошее, доброе дело, почему бы и не пострелять? Но князь, глядя на то, как кромчане, соединясь с рязанцами, прут на приступ высокого берега со стоящими против них псковичами да суздальцами, лишь шептал, орошая лоб каплями холодного пота: —Во имя тебя, Господи!.. Как ты решил, Господи!.. Господи, благослови меня!.. ВАЛЕРИЙ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ