Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИЙ КУКЛИН Ж ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ — Странное у нас войско получается, — продолжил как бы для себя, а на деле для Измайлова. — Князьям дворяне не доверяют, дворянам — боевые холопы не верят. Посошный люд2 и вовсе сам по себе: кто раб хозяину своему до кончиков ногтей, а кто спит и видит, как хозяина пришил и завладел его добром. Нас против Кром одна присяга вместе держит, страх перед судом Божьим. — К чему ты это? — не понял Измайлов. — А к тому, что клятву крестоцелования не всяк переступить может, даже если Годуновское племя поперек горла встало. У князей да у нас, посчитай, дворян и боевых холопов, которые с нами войну против Кром держат, тысяч двадцать3. А как на бунт идти— и половины не наберешь. — Да ты никак боишься? — поразился знающий великую отвагу Ляпунова Измайлов. Прокопий стал сворачивать удочку. —Дело не в страхе, — сказал он.— Один на пять идем, расчет не в нашу пользу. Тут надобно сумятицу в умы внести. А как— один Бог знает... — А когда идем?.. — осторожно спросил Измайлов. — Князь Василий Василье­ вич приказал ждать. — Твой князь ждать до старости будет. Или пока помрет. Его послушать— так пока последний холоп не захочет против Борисова сына идти, не стоит и гиль подни­ мать. А Димитрий Иванович ждет. Ждет ведь? Измайлов вспомнил лицо «царевича» с кругами под глазами, его слова о том, что окружен он одними холопами да поляками, опереться не на кого, войско плохо вооружено и тягаться силами с русской ратью не в состоянии, и жаждет помощи он от подданных своих, но уже и не знает, действительно ли любит его русский народ или окончательно предался Годуновым... — Да, — ответил Артемий из кустов. — Димитрий ждет помощи. — Вот видишь, — сказал Ляпунов.— Если затянем здесь— по Димитрию Ива­ новичу князь Шейн в Путивле ударит. Слышал я, Борисов сын послал его на Север- щину. Шейн — воевода опытный, это не Мстиславский, такой не только разобьет войско, но и царевича полонит, в Москву доставит. Измайлов сначала не понял, о чем говорит Ляпунов, но после вспомнил, что под Добрыничами действительно Мстиславский, разгромив Димитрия, не стал гнать­ ся за ним, а принялся казнить пленных да раненных, делить добычу в обозах. И еще обратил внимание на то, что называл Прокопий Федора Борисовича не царем, а сыном Бориса, и понял, что не присягал Ляпунов новому царю и страха перед Богом за клятвопреступление в душе не имеет. — Ты царевича видел?— спросил Ляпунов, обернувшись к кустам, ще прятал­ ся Артемий. — Лицо в лицо? — Да, — ответил тот. — Как тебя. — Веришь, что царь он истинный? — Как в себя, — ответил Измайлов, разглядывая сквозь переплетение веток ко­ роткобородое хищное лицо своего родственника.— Истинный он сын царя Ивана. Ляпунов Измайлова видеть не мог, но твердости в голосе Артемия поверил. — Что ж... — сказал он.— Мыслю, что негоже тебе прятаться, как щука в водо­ рослях. Пора себя и обнаружить. Измайлов аж сел внутри укрытия. Доха сползла с плеча, и сразу несколько кома­ ров вонзило в шею свои жала. — Как это? — спросил, сморщившись от боли. — Сейчас пойдешь в мой обоз, — ответил Ляпунов. — Потом к другим рязан­ цам. Расскажешь, что видел Димитрия самолично, с ним разговаривал, убедился, что истинный он царский сын, не расстрига Гришка. Отметины, скажи, показывал он тебе на своем теле, особые отметины, царские. — Не показывал... 2 Посошные люди — тяглые рекруты, набиравшиеся в княжеское войско с различных катего­ рий земель по сошному окладу (в определенном количестве с сохи). 3 По официальным данным в войске Мстиславского при осаде Кром было 50 ООО человек. Однако Ляпунов считал, что к весне большая часть ратников была уже в бегах.