Сибирские огни, 2005, № 7

ВАЛЕРИИ КУКЛИН ИМЕНЕМ ЦАРЯ ДИМИТРИЯ 5 А в это время рязанский дворянин Прокопий Ляпунов1в расшитой косоворот­ ке, в синих портах с закаченными до колен штанинами сидел с ивовой удочкой на комле топляка и, следя за гусиного пера поплавком, говорил прячущемуся в расту­ щем у воды тальнике Измайлову: — Ты, Артемий, то шибко умный бываешь, то шибко глупый. Почто было тебе князей в наше дело тянуть? Сила по себе они невеликая, власть их— видимость одна, а гонору — по самую макушку. Князь Василь Василич — мужик ушлый. С тобой поулыбается, а после возьмет и к братишке своему, Басманову, побежит с ябедой. — Не побежит, — отозвался Измайлов не совсем уверенным голосом. — Это для тебя побежит или не побежит — все одинаково. Давеча слышал я, говорили про тебя у шатра главного воеводы. Измайлов, сказывали, самолично к самозванцу перешел, служил ему верой и правдой, а теперь тайно в нашем войске проживает. Тебе так и так от Басманова надобно скрываться. А я с братьями — на виду. Меня за непокорство царю Борису винить можно, а новому царю служу поку­ да честно. Мне наговора на меня не надобно. Прокопий лгал. Он Федору Борисовичу крест не целовал и именем святым не клялся служить усердно, честно. В сутолоке, когда войско шло к митрополиту, чтоб принести присягу новому царю, он помогал двум детям боярским из Лебедяни тайком уйти из войска. Дворянам тем царь Борис дал землю без крестьян. Теперь, коль вдруг соседи вспашут их пары и засеют своими семенами (прошел по войску такой слух), то землю эту царь у служивых отберет, передаст радивым соседям. Вот и решили оба пищальника рискнуть — из войска улизнуть, а землю свою хоть полосой вокруг, но опахать. Прокопий помог им сделать вид, что пешком и без оружия они пошли к оврагу, а после вывел им за лесок коней со снаряжением. Измайлов что-то недовольно пробурчал, укладываясь поудобнее в своем схо- роне. Там, в тальнике, люди Ляпунова положили немного хворосту, сверху настели­ ли соломки, бросили две дохи, чтоб не тянуло от реки влагой. Но вот когда двигался Измайлов — тальник качался, и по воде шли круги, волнуя поплавок. — Собака, — благодушно проворчал Прокопий. — Рыбу распугал. На кукане у него уже сидело два ершика и линек. Солнце стояло низко, и край его словно купался в реке у горизонта. Темная вода отсвечивала красными бликами, как при пожаре. Алая дорожка пересекалась лишь в одном месте — там, где по приказу Мстиславского соорудили плавучий мост от берега с царским войском до Кром. — А у нас Ока шире, — сказал Ляпунов задумчиво. — Что? Ракитник вновь зашевелился, и по воде пошли круги. — Шире, говорю, река у нас. И рыбалка лучше. Я, знаешь, какого налима про­ шлой зимой выловил? Во! Измайлов тихонько хмыкнул. Все рязанское Заочье знало про любовь Прокопия Ляпунова к уженью удочкой, как и знала о его странной для рыбака особенности не врать и не преувеличивать размеры добычи. Рассказывали, что пойманных маломе­ рок он попросту выбрасывал в воду, а если в доме холопа своего находил рыбу, то тут же обмерял ее своей пятерней — и горе тому, если хоть на палец какой-нибудь ершишка оказывался той ладони меньше. На Псковщине, куда однажды послали Прокопия служить сотником в полку московских стрельцов, размер ладони Ляпунова знал стар и млад — деревянные плашки такой длины готовили на съезжей избе арестанты по сотне в день и раздавали всякому желающему со словами: «Ниже такой длины рыбу в реках и прудах не ло­ вить. Кто будет ловить рыбью детвору— того будут бить батогами до семидесяти раз на площади». — Зато здесь линь вкусней,— продолжилЛяпунов излюбленную тему.— И щука, когда шла на нерест, так даже на вершу ловилась. У меня в одной было пять штук. 1 См. главы «Оборотень» и «Оружие для казаков» в книге первой «Измена» данного рома эпопеи.