Сибирские огни, 2005, № 7

нова в четвёртом номере «Знамени» за 2004 год. И этот «безнадёжно, избыточно, по-детс­ ки сквернословит» (Кобрин). Ещё бы не из­ быточно: автор приводит две строчки, в ко­ торых три мата. Как и Лосев, это тип ряже­ ного, хамелеона в поэзии, держащего нос по ветру, выполняющего социальный заказ. Если такие звёзды зажигаются на поэтичес­ ком небосклоне, как эти две, значит, это кому-нибудь нужно. Нужно заказчикам, предпочитающим оставаться в тени, но щед­ ро награждающим премиями за верную службу. Помилуйте, да кто же будет читать откровенную белиберду Брянского, напри­ мер: «Трым тырым пым пым» (до этого бес­ смыслица в основном из матов). А кому нуж­ ны эти читатели, наивные вы наши? Кто мне­ нием читателей поинтересуется? Для при­ суждения премии нужны хвалебные рецен­ зии. Эту поставленную спонсорами задачу блестяще выполняет другой кандидат фило­ логических наук Илья Кукулин, который в лупу рассмотрит каждое слово и сделает глу­ бокомысленный, непонятными словами ук­ рашенный, (дабы отпугнуть не в меру лю­ бопытного читателя, до сих пор наивно счи­ тающего, что хорошая поэзия должна душев­ ные струны задевать) вывод: «Деятельность Шиша Брянского может быть описана как побег из конвенциональной, «гегемониаль- ной» культуры с помощью филологии». В результате премия «Дебют» и восторженный отзыв о стихах, заставивших «разалеться де­ вичьему ушку» Е. Костылёвой (её отзыв при­ водит в статье Николая Работнова в «Знаме­ ни», 2004, № 4). Для неё Брянский — «один из величайших и прелестнейших хулиганов — наряду с таким проказником, как Пуш­ кин... не превзойдённый никем из современ­ ников лирический поэт».Принизить, походя обозвать А. С. Пушкина «проказником», сравнить стихотворного сексуального мань­ яка с гением русской литературы, что это: глупость или стремление к глумлению, раз­ рушению наших святынь? И то и другое. Ни Е. Костылёва, ни так обожаемый ею Брянский, глумящийся в сво­ их опусах над классиками, не «могут щадить нашей славы», потому что для них нет ниче­ го святого. «Жадная» до подачек из рук хо­ зяина эта «толпа» «наперсников разврата», злословящих рабов, не могущих простить гению его гениальности, не боится даже бо­ жьего суда. А надо бы и вспоминать о воз­ мездии, карающем за неправедные дела. Но редакция не любит высоких пафосных слов, о душе не вспоминает, а только о «заднице», слово патриот для них ругательное. Не лю­ бовь, а ненависть движет ими. Разрушение национальных святынь — вот истинная цель этого глумления. Если исходить из этой цели, понятно, почему печатаются в журнале глу­ пые хвалебные рецензии об авангарде в те­ атре, поэзии, потому что деградация эта вид­ на невооружённым глазом, и хвалить глу­ пость может только глупость. Ну, невозмож­ но об этом написать объективную хвалеб­ ную статью. «Творит только дух, а дух надо содержать в чистоте» (В. Ломов). И в искус­ стве, и в науке творит только с чистыми по­ мыслами человек. Не зря и к искусству, и к науке применяют слова «храм», «алтарь», «святое служение», «светильник разума». Грязные же помыслы и грязные руки и в науке рождают разрушение. Средство всё то же: эпатаж. Вот как вам понравится доклад на тему «Русский язык в мире» («Знамя» 2004, № 4) Анны Кузнецовой, работающей в журнале зав. отделом библиографии? Влезет на тёплую кафедру дева железная С разницей меяеду матом и диаматом, С задницей чёрною, чиизом, именем Ната — Ой, люли, племя болезное, дело полезное! Чисто в естественность речи вошли с парашами Воры законные с ломами и приёмами... Надо сказать, нынешнее «племя болез­ ное», вооружившись, как ломом, свободой слова, употребило её исключительно для разрушения. Его стараниями смешано всё, разрушено табу, охраняемое в русском на­ роде много веков: всё аморальное имело не­ цензурные обозначения. Их и надо было знать для того, чтобы знать эту границу, за которую нельзя ступать. Пелевин, Сорокин, Маканин, не имея за душой ничего святого, а вместо этого непомерные амбиции ниспровергате­ лей, революционеров, под восторженные кри­ ки «ура» их обожающих критикесс развра­ щают нацию. Но редакция-то считает это дело «полезным», заслуживающим премий, хва­ лебных рецензий. Один Сорокин в пяти жур­ налах был упомянут с самой лучшей сторо­ ны в одиннадцати (!) публикациях. Прежние апологеты такой науки иссле­ довали произведения под знаменем марксиз­ ма, нынешние — под знаменем фрейдизма, а потому пристального внимания «железной девы Наты» Натальи Ивановой («Знамя» 2004, № 1) заслуживают эти пламенные фрей­ дисты Пелевин, Сорокин, Маканин, блужда­ ющие в дебрях подсознания и увлёкшие за собой критикессу, заблудившуюся между этих трёх сосен, вроде бы пытающуюся уйти, но опять, не в силах одолеть разжигаемого ими возбуждения, к ним же возвращающу­ юся. Хоть и оговорилась она кокетливо в на­ звании, что это блуждание — «сомнитель­ ное удовольствие», но, видно, нравится даме их «особый цинизм» и «избавление от па­ фоса». Вот этот «особый цинизм», как в про­ 215