Сибирские огни, 2005, № 7

ветром и колючим снегом, бьющим в лицо, сбившаяся стайка детей, стариков, женщин, ожидающих трамвая в нескольких метрах от павильончика остановки. Подойдя, поняла, в чём дело: в павильончике вольготно рас­ положились молодые мордатые парни с бу­ тылками пива в руках. Прихлёбывая его, они вели неспешный разговор, естественно, на матах. Вот так оккупировали «свои в доску» и газеты, и радио, и телевидение, вытесняя прежних читателей, слушателей, зрителей, устроив уютный для себя междусобойчик. Юмористы в «Аншлаге» друг друга смешат, актёры в ТВ кафе друг другу рассказывают занятные истории, певцы и композиторы в «Жизнь прекрасна» весело хором поют.... И действительно, жизнь прекрасна, когда отде­ лишь себя, благополучного, от тех, кого на­ зывали раньше народом и не будешь обра­ щать на них никакого внимания, чтобы не дай бог, не пробудилось сострадания или не проснулась совесть. Будем творить для тех, кто в состоянии за наше благодушное твор­ чество заплатить. Кто же занял освободив­ шуюся нишу? Это, по определению Нины Агишевой, «удивительные особи». Так она назвала заказчиков нового искусства в сво­ ей статье «Москва — открытый город для отдельных людей» («Знамя»,2004, № 5), уже в названии указав на элитарность, чёткую избирательность нового искусства, служа­ щего потребностям этих особей, сменивших прежних зрителей в авангардном, например, театре. И их отличает от прежних, конечно, раскрепощённость, ещё бы, ведь они « сво­ бодны, потому что, к счастью, выросли уже не только в зоне, но и не в интернате эпохи застоя, когда каждый шаг индивидуума рег­ ламентировался сверху. Они могут куда хо­ тят ездить и что хотят читать, смотреть, пи­ сать и ставить... Они такие, каких в России не было почти целое столетие, и уже поэтому заслуживают особого внимания, и, может быть, иной системы оценок». Так что же и как ставят на сцене этим «особям»? (Заметим, сама рецензентка на­ шла это точное слово, с животными людей по каким-то признакам соединяющее.) Со­ временное прочтение классики, адаптиро­ ванное под современные вкусы «особей», не любящих «греть голову» над проблема­ ми. А потому выбросим идейное содержа­ ние, выхолостим смысл, оставив только зре­ лище. Читая эту рецензию, я поняла, почему М. А. Булгаков так не любил вошедшие в тридцатые годы в моду капустники. Ему пре­ тило вольное, панибратское отношение к классике, кривляние, глумление, когда над знаменитыми персонажами знаменитых пьес знаменитых авторов издеваются, как хотят. Например, в рецензируемом Агише­ вой спектакле заставили Гамлета голым хо­ дить по сцене. Его мужскую стать женщина оценивает со знанием дела: «Гамлет — ки­ евская поп-звезда Андрей Кравчук — не го­ ворит ни слова, и сам ходит по сцене пре­ красной обнажённой тенью (он атлетически сложен, с пышными белокурыми волосами и покрыт золотой пыльцой как бабочка)». Как не говорит, удивляюсь, читая, ничего не говорит, даже знаменитый монолог «Быть или не быть?» «Да зачем он нужен, — как догадалась о моих недоумениях рецензент­ ка, — там нет мучительных сомнений, быть или не быть. Зато там есть...абсолютно рас­ крепощённая сексуальность. Кому из зрите­ лей не нужны подобные ощущения? Они нужны всем». И доказывает это, рассказы­ вая, как «молодой зритель оглушительным свистом выражает свой восторг», когда ви­ дит Гамлета « на пляже среди людей в плав­ ках и в купальниках, шумно радующихся морскому прибою». Кого напоминают эти «особи» из зала? Конечно, собак Павлова с их слюной. Так вот что объединяет «особей» с животными! То, что они идут на поводу своих инстинктов. Делают то, что захочется грешному телу, не обременяя себя размыш­ лениями. Как видно, редакцию больше всего за­ нимает «абсолютно раскрепощенная сексу­ альность» и только с этой точки зрения их интересуют так живописно описанные Аги­ шевой этот и другие авангардные спектакли. С этой же точки зрения, думаю, отобрана в журнал и женская поэзия, манифестом ко­ торой могут служить стихи одной из этих поэтесс Галины Тампер: Не опускай набрякших век. Дыши свободней. Привет тебе, Тулуз-Лотрек, Из преисподней. Нас рок не раз сводил с тобой В одном борделе. Там, где смущённые гурьбой Вокруг робели. Топорщились мы средь зевак Нетопырями, Но наглости победный стяг Пылал над нами. Этот «наглости победный стяг» позво­ ляет одной из них рассказать, «как ноги раз­ двигала». Так вот кроме этой «абсолютно раскрепощённой сексуальности» в этих сти­ хах с вымученными метафорами, затемня­ ющими смысл (если освободить их от этого сора), ничего не найдёшь: «ни ума холодных наблюдений, ни сердца горестных замет». Так пишут духовно незрелые люди, им про­ сто нечем поделиться с читателем, а напеча­ таться хочется, вот и идут в ход интимные картинки и матерщина. Вот и кандидат филологических наук Кирилл Решетников под псевдонимом Шиш Брянский, о котором статья Николая Работ- 214