Сибирские огни, 2005, № 7

— Мне хлеба бы корку да тихую норку, чтоб ГарсиаЛорку зундить по ночам... Но продан эпохе (за медные крохи!) моей головы раскудрявый кочан7. Пожалуй, всё. Теперь можно заключить картину в раму и повесить на видном месте. Чтобы восхищались. А заодно — опублико­ вать эпиграмму. Только это уже о другой жизни Аркадия Кутилова. О ней еще писать рано... 2 ...И я в самом деле не писал о Кутилове год-другой. Однако стоило опубликовать то, что вы сейчас прочли, как пошли звонки. Немногочисленные: поэзия и поэты нынче не в моде. Но требующие ответа. Особенно когда интересуются, почему не сопроводил свои рассуждения стихотворениями самого Аркадия Кутилова. Спрашивающие не сомне­ вались: с ними очерк смотрелся бы лучше... Серьезный вопрос, я тоже поначалу мучился им, пока не убедился, что извест­ ные по сборникам стихи с трудом вписыва­ ются в мой рассказ. Ибо другая сторона жиз­ ни Аркадия Кутилова с помощью нехитрых словесных упражнений аккуратно выводи­ лась в тень. Или обволакивалась романти­ ческим флером, прямо на глазах преобра­ жавшим поэта либо в жертву «Системы», либо даже в борца с ней. Будто именно о нем Рождественский писал еще в 1967 году в «Поэме о разных точках зрения»: Твой фотоснимок мыподретушируем. В усталые глаза добавим бодрости. Чуть-чуть подтянем губы (так решительней). Исправимлоб (он был не втой пропорции). Стихи же, не укладывавшиеся в благо­ стную схему, под лукавыми предлогами пре­ бывали под спудом, так что те из них, кото­ рые — вопреки напоминавшей цензуру опе­ ке — все-таки пробивались в печать, выгля­ дели всего лишь помарками на вполне при­ емлемом фоне. Была еще одна причина отказаться от стихов Кутилова: не хотелось в который раз повторять знакомые читателям строки. От частого употребления даже монеты стира­ ются, с трудом разберешь, где аверс, где ре­ верс. Стихи — тем паче. Конечно, располагай я «выпавшими в осадок» стихотворениями, не преминул бы подкрепить ими свои соображения. Но ни­ чего подобного в моем распоряжении не оказалось, а несколько четверостиший в «Молодом сибиряке» погоды, разумеется, не делали и повлиять на содержание матери­ ала почти не могли. Думаю все-таки, избран­ ный путь тоже приемлем, раз кому-то после очерка понадобились стихи поэта. Я и сам не обошел бы стороной многие стихи, не требуй мой рассказ каких-то дру­ гих строк. Догадывался, что они существу­ ют, что их не может не быть, но встретился с ними лишь после публикации очерка — ког­ да мне передали подборку стихотворений, записей и рисунков, в большинстве своем не печатавшихся раньше. Их прислала вОмск своим приятелям Эмма Ивановна Шкорева. Позднее она добавила несколько слов о поэте: «...необычный, нестандартный, очень умный и образованный, но не приспо­ собленный к жизни человек». Далее читаем в ее письме: «Может быть, в настоящее время он и смог бы жить и получать удовлетворе­ ние от творчества, так как сейчас многое позволено. А в те времена он был гоним. Может, потому и пил без меры. Он был противоречивой личностью — с «переоценкой»: «сверхчеловек». И в то же время — «с комплексом», ранимый. <...> Будучи по профессии художником, стихотворство считал основным и пояс­ нял, что «писать стихи ему необходимо, как бабе рожать». Он все ловил на лету, читал мысли по выражению лица собеседника и говорил, что зиму ему удобно прожить в больнице, а на лето надо обязательно быть «на воле», передвигаться по вокзалам, так как там он взглядом сразу охватывает сот­ ни человеческих лиц и получает пищу для творчества». Такая характеристика перекликалась с тем, что я писал о Кутилове. И в чем еще раз убедился во время телефонного разговора о присланных рукописях, — когда мой собе­ седник настоял, чтобы я послушал одно из стихотворений. Длиннющее. Однако, как ока­ залось, действительно, самое интересное в подборке. И потому, что написанное на боль­ шом листе плотной бумаги (да еще украшен­ ное рисованными заставками), оно, судя по всему, являлось своеобразным подарком. И по той причине, что автор его больше похо­ дил на непридуманного Кутилова. Ворова­ того, шкодливого, хмельного... Но чертовс­ ки талантливого. Речь идет о стихотворении «Ракета с именем «Беда», или Когда мой сын будет диктатором». 199