Сибирские огни, 2005, № 7

торого поговаривают еще, что он не так уж трепетно относится к социалистической и иного рода собственности. Стихи пишет?.. Да кто их не пишет! Кабы стоящие, не ошивался бы в поисках приключений по Дому печати. И выглядел бы поприличнее... Знакомый «критерий истины», его тоже со счетов не сбросишь. Нас встречают по одежке. Всюду — по одежке. Только так! — смеется и плачет чудом прорвавшийся в те годы на наш экран великолепный фильм Курта Гофмана «Привидения в замке Шпес- сарт»3. К Аркадию Кутилову подходили с той же меркой. Поэт в долгу не оставался. Он, точно бикфордов шнур: поднеси спичку — схватит огонь, не отпустит. Возникает вопрос: а так ли необходимо выставлять напоказ непривлекательные сто­ роны его натуры? Но и недоговорить, скрыть то, что знаем, что еще можем рассказать, — не значит ли похоронить что-то живое в нем? Чтобы — уж точно, — кроме не вызываю­ щих чрезмерных претензий стихов, от поэта ничего не осталось... Вопреки этому косметические манипу­ ляции по-прежнему в ходу. Нам слишком долго внушали, что в человеке (особенно в талантливом) все должно быть прекрасно. Ну, просто обязано, да вот досада... не все­ гда случается. Вернее — никогда не случает­ ся, однако рискнул бы кто в строгие годы усомниться в подлинности аккуратно под­ ретушированных портретов почитаемых со­ отечественников. Ретушь — штука государ­ ственная. С ее помощью и Кутилова легко превратить в персону, «приятную во всех отношениях», а как не хотелось бы... Свя­ той и грешный, он смотрится убедительнее. Только не подумайте, что грехи эти возму­ щали лишь редакционное начальство, а сами журналисты относились к ним терпимо. Нет. Как правило старались держаться от неуп­ равляемого поэта на расстоянии. И — по примеру «старших товарищей» --- не очень верили в его чудесный дар. Я тоже не выделял Кутилова среди пи­ шущих стихи, пока однажды— в конце шес­ тидесятых или уже в семидесятые годы— не сделал для себя маленькое открытие. Саша Козлов вел тогда в «Молодом сибиряке» юмористическую рубрику «Запятая», гра­ фическим символом которой была сморщен­ ная физиономия, чем-то похожая на заковы­ ристый знак препинания. Показал мне Саша как-то и стихотворение про «Запятую». «Ку- тилов», — сказал он, и с того дня фамилия эта обрела в моем сознании свою стихотвор­ ную нишу, хотя ничего особенного в тех строчках сегодня не нахожу. Разве что напи­ саны легко, и про газету, где я работал. Пото­ му, возможно, несколько четверостиший помню до сих пор. Стук-бряк, стук-бряк... Линотипы брякаюг. «Молодой сибиряк» чтой-то «сибирякает». Точка. Точка. «Запятая»... Сбоку—рожица кривая. Пара точек, пара строчек— вот и вышел юморочек. Юморочек-юморок... Пара точек... Пара строк... Яредактору—товарчик, мне редактор—гонорарчик. Дальше ритм резко менялся — «под сти­ хотворение» Сергея Михалкова «А что у вас?», да и начиналась следующая строфа, кажется, со слов: « — А у меня в кармане «гвоздь». А у вас?». Но другие строчки за­ был. И за точность приведенных четверости­ ший не ручаюсь4. К тому же один из прияте­ лей поэта уверял меня, что самому Кутилову принадлежит лишь первое из них, остальные — ему, однако ни слова припомнить не смог. Я же не переписал понравившегося стихот­ ворения, которое — как потом оказалось — смогло заинтересовать не одного меня. В не­ которой степени — и Евгения Евтушенко. Случилось это в 1989 году— когда поэт на пару дней заглянул в Омск. Мы дожида­ лись встречи с ним в Доме актера. Приехал он часов в одиннадцать вечера, приехал злой, на грани срыва: выступление в спорткомп­ лексе «Иртыш» собрало лишь половину зала. Такого Евтушенко не ожидал. Имя его столько лет звенело по стране. К поэтичес­ кой славе добавился успех рубрики «Русская муза XX века», которую он в годы «пере­ стройки» вел в «Огоньке». Журнале, чей ти­ раж перевалил тогда за три миллиона. Дом актера, где, несмотря на поздний час, яблоку негде было упасть, несколько охладил гото­ вое выплеснуться наружу негодование, а реплика приблудившегося на людские голо­ са активиста «Памяти» и вовсе настроила на боевой лад. Стихи Евтушенко читал с подъе­ мом, на вопросы отвечал хлестко. После выступления мы, человек шесть, остались с поэтом в кафе Дома актера. Евту­ шенко подписал ставший библиографичес­ кой редкостью сборник «Разведчики гряду­ щего» (1952 год): «С радостью, что я вырос из детских штанишек этой книги». 197