Сибирские огни, 2005, № 7

ВПЕЧАТЛЕНИЕТРЕТЬЕ: РОМАН «ПРИЧАЛЫ»3 С десяток героев, сразу не определишь, кто главный, и это заставляет всматриваться в каждого. Сразу задается конфликт, либо внутри мира самого персонажа, либо меж­ ду ними. В повествовании рано начинает появляться напряжение, и довольно рано разности потенциалов дают электрический разряд. Для Бориса Агеева, Виктора Щер- бунько, Любочки и Лены, момент истины наступает уже к 120 странице, на исходе пер­ вой трети романа. Виктор обвиняет Бориса в предательстве собственного отца, в том, что он идет служить к его врагу, к плагиатору его научных идей, Любочка Дикина обвиня­ ет замужнюю Лену в измене со спасателем- парашютистом, догадываясь, что в «черес­ чур правильной» семейной жизни Лены и Бориса давно намечен сход лавины. А чита­ тель чувствует, что это не последний момент истины в романе, что правда каждого из пер­ сонажей еще неоднократно будет на протя­ жении повествования проверена отношени­ ями и обстоятельствами... Так и произойдет: Борис доведет свое предательство до конца, а вот Лена... с ней всё будет ох как непросто, она, несомненно, вызовет в финале у раз­ ных читателей большой спектр противоре­ чивых оценок, целый сонм рассуждений о правильности/неправильности, предопреде­ ленности/самостоятельности и еще о целом ряде возможных алгоритмов выбора... Вы­ бор в координатах верных жизненных стра­ тегий, заданных автором, будет странным... Во второй книге романа герой, откры­ вавший первую книгу, Славик Агеев, как бы отходит на второй план, но не исчезает со­ всем. Зато весьма убедительно автор успе­ вает сказать читателю, что здоровое, силь­ ное зерно в молодом человеке, молодом враче дальнего поселка, которого называли «христовеньким», в котором видели субтиль­ ного мальчика, это здоровое зерно может прорасти очень быстро и дать сильные всхо­ ды — сами обстоятельства тому порукой. То, как справляется Вячеслав Агеев с непрос­ тым недугом сельского мальчика, то, как он решительно противодействует устоявшему­ ся укладу «ты мне — я тебе» и, главное, как спокойно он ведет себя во время страшного пожара, спасает людей, чуть не потеряв соб­ ственное здоровье, — все это говорит о воз­ мужании, не просто возрастном, а волевом и духовно-мировоззренческом, которое в суматошном и нечетко ориентированном в нравственном пространстве городе, может быть, происходило бы не только медленнее, но и не так четко... 3 Сукачев В.В. Причалы. Роман. — Хабаровск: Хабаровское книжное издательство, 1989. 384 с. Как всегда у Вячеслава Сукачева мощ­ но описана дальневосточная природа. Если описания перипетий городской жизни, се­ мейных и служебных отношений эпохи «по­ зднего социализма» сегодняшнему читате­ лю могут показаться наивными и даже вы­ думанными (хотя, кто жил на взлете надежд в то время, тем временем и думал, что оно никогда не кончится, так не покажется), — картины дальневосточной природы, особен­ ности дальневосточной рыбалки и охоты и самая страшная напасть дальневосточных лесов — пожар-верховик, даны так, что это даже не картины: впечатление, что писатель просто вынул тебя, читателя, из мягкого крес­ ла и оставил лицом к лицу с тайгой... Абзац романа, где показана страшная мощь пожара-верховика, —отнюдь не ма­ ленький, но достоин буквального цитирова­ ния. «Верховик! Нет страшнее стихии для бывалого таежного человека, зверя и про­ чей твари живой. Со скоростью сорок ки­ лометров в час несется он по вершинам де­ ревьев, не замедляя бега, с ходу форсирует реки шириной в пятнадцать и более мет­ ров, все сметая, превращая в прах и тлен на своем пути. Так-то и Огонек однажды ока­ зался на его дороге и лишь чудом спасся с тремя товарищами, плюхнувшись с головою в счастливо подвернувшееся таежное озер­ ко. Холодная была вода, обожгла роднико­ вой стынью, а прошел верховик — и хоть яйца в ней вари. И еще довелось ему видеть, уже с Венькой, как хоронились в горной реч­ ке рядышком волки и сохатые, кабаны, мед­ веди и люди, и как плыла по той горной реч­ ке вверх брюшком сваренная рыба, и как ник­ то никого и не помышлял есть. Запомнил он и черного гималайского медведя, который двадцати метров не успел добежать до воды. Верховик накрыл его, он жалобно вскрикнул и, разом вспыхнув, огненным ша­ ром покатился по земле, еще некоторое вре­ мя почти по-человечески скуля и подвывая. А огонь, метнувшись через речку, над голо­ вами задыхающегося зверья и людей, уже с ревом и грохотом уходил дальше. Так было, и Огонек этого не забыл...» Все герои «Причалов» стоят перед глав­ ным — нравственным —выбором. И делают его. В пользу давно определенных человече­ ством ценностей: добра, справедливости, че­ сти — или в сторону эгоизма, который отри­ цает все вековые ценности, хочет быть само­ достаточным. У каждого свой причал... Автор здесь не жесток. Это еще не пос­ ледний причал, у каждого героя, даже у гро­ тескно данного браконьера Митьки, даже у интеллигентного, но бездарного профессо­ ра Бородулькина, даже у обворовавшего своего отца Бориса Агеева — не последний причал... 191