Сибирские огни, 2005, № 7

гораздо больше. Вся антисоветская оппозиция, выпестованная Горбачевым и под­ держивавшая его в начальный период правления, перешла на сторону Ельцина. В мае 1991 года Ельцин приехал в Барнаул. Редакция поручила мне подробно освещать его пребывание на Алтае. Рабочий день Российского президента начался с посещения моторного завода, на котором в то время работало двадцать две тысячи человек. Посреди заводского двора поставили автомобиль с открытыми бортами, с кузова которого собирался выступить Ельцин. Его уже ждала огромная толпа. Я занял место около автомобиля, чтобы оказаться рядом с ним. Он вышел из машины, высо­ кий, с опухшим, помятым лицом, но в чистой, безукоризненно отглаженной белой рубашке и хорошем галстуке. Я видел его впервые и поэтому внимательно разгляды­ вал, стараясь запомнить. Опухшее лицо делало маленькими постоянно бегающие глаза, поэтому взгляд было трудно перехватить. А когда не видишь глаз человека, не знаешь верить ему или нет. Говорил Ельцин несвязно, с долгими паузами, постоян­ но выпячивая нижнюю губу, что делало его одутловатое лицо не очень приятным. Рабочие спросили российского президента, почему все время ухудшается жизнь, почему непрерывно растут цены на самые необходимые товары? — Ну, понимаете, надо немного потерпеть, — сказал он и выпятил нижнюю губу, вывернув ее почти наизнанку. — До осени может еще ухудшиться, а там нач­ нется постепенное улучшение. Ельцин не сказал за счет чего начнется улучшение, но уставшие от горбачевско­ го безвластия и нехватки всего и вся люди верили ему. Может быть, потому, что больше верить было некому, а без веры человек жить не может. После посещения моторного завода Ельцин поехал в расположенное под Бар­ наулом село Калманка к фермеру, решившему создать семейное хозяйство. Я и ме­ стные журналисты приехали туда заранее. Как мы узнали, фермер, выделившись из совхоза, получил в свое распоряжение хороший участок земли, технику и кредиты. То есть провел ту самую приватизацию, которую через полгода во всей стране начал Чубайс. Ликвидировав крупный совхоз, на его месте можно было создать не больше трех-четырех таких ферм, которые бы производили процентов двадцать от того, что выращивает и продает совхоз. На большее не хватило бы ресурсов. Сейчас об этом фермере никто не вспоминает, фермы давно нет, но тогда его выдавали за символ, который должен накормить страну. Ельцин приехал сюда с одной целью: поддержать этот символ, показать, что он, как президент, будет делать ставку только на частное земледелие. Я это прекрасно понимал и мог бы не тащиться за пятьдесят километров на ферму, но мне нужно было передать Ельцину письмо начальника ЖЭКа, которо­ го жестоко надуло Главное управление лотерей России. Начальник ЖЭКа, а это была женщина, выиграла по лотерейному билету авто­ мобиль «Жигули». Но когда она отправила выигрышный билет в Москву, вместо автомобиля ей пришло письмо, в котором говорилось, что за то время, пока разыг­ рывалась лотерея, в стране произошла инфляция и цены на автомобили выросли. Если она хочет получить свои «Жигули», ей нужно доплатить за них определенную сумму. Счастливая обладательница билета продала свой старенький «Москвич» и выслала необходимую сумму. Но за это время цены на автомобили опять поднялись и с нее потребовали новую доплату. Женщина продала мебельный гарнитур и вто­ рой раз выслала деньги в Москву. После этого прошло два месяца, но ни автомоби­ ля, ни даже уведомления о том, что ее перевод дошел до адресата, она не получила. Узнав, что я буду освещать поездку Ельцина, она попросила меня попытаться пере­ дать ему письмо, в котором умоляла президента восстановить справедливость. Я всегда отказывался от подобных поручений, но в этот раз подумал, что можно попы­ таться это сделать. Поездка Ельцина была чисто пропагандистской, рассчитанной на то, чтобы завоевать на свою сторону как можно больше народа и помощь невинно пострадавшему человеку как раз вписывалась в ее контекст. У Ельцина была на удивление небольшая охрана. Разговор с фермером шел в амбаре, на земляном полу которого лежала огромная куча пшеницы. Ельцин стоял около этой кучи, я находился от него в двух метрах. Говорить с фермером было не о чем и во время разговора все время возникали долгие паузы. Во время одной из них Ельцин посмотрел на меня, словно прося помощи. Я достал из кармана пись­ мо. Он скользнул по нему взглядом и поднял глаза к крыше, на стропилах которой чирикали воробьи. Стоявший рядом со мной охранник наклонился ко мне и тихо спросил: — Что вы хотите делать с этой бумагой? — Передать президенту, — так же тихо ответил я. — Давайте письмо мне, я передам.