Сибирские огни, 2005, № 7

СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ — А ты прав. Но в Барнауле место корреспондента у нас занято. Придется ждать когда оно освободится. — Борис Ефимович, я подожду, — сказал я, обрадовавшись, что Аверченко понял меня с первой фразы. — Думаю, что это продлится недолго. —Я тоже так думаю, — ответил Аверченко. 15 Все возвращается на круги своя. Я уезжал из Барнаула морозным январским днем 1968 года, а вернулся теплым хрустальным сентябрьским утром 1990 года. Ког­ да подъезжали к городу, дорога шла через сосновый бор, в который я еще пацаном ходил собирать белые грибы. Утреннее солнце перескакивало с дерева на дерево, высвечивая покрытые рыжей хвоей песчаные бугры и полянки, и перламутровые капли росы, свисающие с кончиков веток. Я смотрел на эту красоту и у меня замира­ ло сердце от предчувствия встречи с родной землей и тревожного ожидания того, что ждет нас в самое ближайшее время. Бархатная революция, прокатившаяся по странам Восточной Европы, остановилась у наших границ. Отец обрадовался моему приезду, торопливо собрал на стол угощение и сел напротив, осунувшийся и притихший. Он совсем поседел, высох и, вроде, стал даже меньше ростом. Внимательно глядя на меня, ждал рассказов о заграничной жизни и, конечно, хотел услышать о планах на будущее. А мне не терпелось узнать о том, как живет он. — У меня, слава Богу, полный порядок, — тихим, осторожным голосом сказал отец. — Пенсию получаю. Недавно врачи установили диабет и теперь мне выдают талоны на гречку. — Он полез в сервант и достал какие-то бумажки. — Вот посмот­ ри. А это талоны на мясо, сыр, стиральный порошок. — Как талоны? — спросил я, ничего не понимая, и почувствовал, что у меня начинается легкая дрожь. — Откуда они взялись? — У нас теперь все по талонам. Мне на месяц положено килограмм гречки, два килограмма мяса, конечно, вместе с костями, четыреста граммов сыра. — Он смот­ рел на меня, удивляясь моей наивности. — Да ты не расстраивайся. У нас же сад. Огурцы, помидоры свои, картошка тоже. Так что нам хватит. Тебе ведь тоже талоны выдадут, — произнес он не совсем уверенно и сделал паузу. — Не может быть, чтоб не выдали. Я опрокинул рюмку водки в рот, не почувствовав ее вкуса. Я уезжал из государ­ ства космических строек и таких же космических устремлений в будущее, а возвра­ тился в нищую, разоренную страну, отброшенную на полвека назад во времена послевоенной разрухи. Воистину, если хочешь дискредитировать какую-то вещь, доведи ее до абсурда. В абсурдном государстве никто не захочет жить. Встреча с друзьями тоже не обрадовала, у каждого был разлад в душе. Действи­ тельность угнетала, а что будет дальше, никто не знал. Перестройка, сулившая столько надежд и потому встреченная с ликованием, превратилась в пустую болтовню и развал государства. Мне надо было заново изучать жизнь страны, в которой я не был почти восемь лет. В свою первую командировку я поехал в Горно-Алтайск, где пер­ вым секретарем обкома был Валерий Чаптынов, которого я знал еще с его комсо­ мольских времен. Из Горно-Алтайска мне нужно было лететь в Новосибирск. Само­ лет улетал рано утром. Чаптынов позаботился о том, чтобы мне заранее приобрели билет и вовремя доставили на аэродром. Вечером пришел в гостиницу проститься. — Утром не смогу, — извиняющимся тоном сказал он. — Завтра у нас сессия облсовета. Надо к ней хорошо подготовиться. — А что вы будете обсуждать на сессии? — спросил я. — Текущие вопросы, — неопределенно ответил Чаптынов. — Но от каждого из них болит голова. Я улетел в Новосибирск, а вечером узнал из теленовостей о том, что Горно- Алтайская автономная область объявила себя республикой. Теперь в ней должен быть свой полноценный независимый парламент, свое правительство. Я понял, что, выпроваживая меня из Горно-Алтайска, Чаптынов не хотел, чтобы я присутствовал на этой сессии. Там могли возникнуть острые незапланированные дискуссии и пер­ вый секретарь обкома боялся, что о них узнает вся страна. Государство теряло реальный контроль над территориями, разваливаясь на гла­ зах. Все понимали, что дальше так продолжаться не может. В стране установилось реальное двоевластие — с одной стороны, был президент Советского Союза Горба­ чев, с другой — президент России Ельцин, причем у Ельцина этой власти было 182