Сибирские огни, 2005, № 7

НИКОЛАЙ МЯСНИКОВ ПЕРЕКРЕСТЬЕ МИРОВ Все она заменяет. Все. Даже потепление, которое в этом году уже не наступит. Или наступит, но не на следующий год, а в позапрошлом. Всю мировую культуру, включая товарищей Утрилло и Пикассо. И Руфино Томайо. И Вифредо Лама. А также Вивальди, Баха, Бетховена, Дворжака... И даже Реквием Моцарта! Вот... За окном— мерзлая земля огорода. Порывистый ветер мнет кусты и раскачива­ ет деревья. Снег почему-то так и не выпал... И я снова вышел во двор, пилил, рубил, таскал, мерз. Грел сапоги, отпивал из стопочки — и снова на ветер. — Дедушка! Возле забора стояла здоровенная девка, на дороге — ее мотоцикл. — Себе бы такую, — тихо вздохнул я. — Без дров тепло будет... — Вам свежей говядинки не надо? — Нет,— ответил я.— Нет. Дедушку нашла... Дедушку! У нас разница в возрасте... лет тридцать всего. Дая ей в отцы гожусь! И я снова потащил какое-то бревно из кучи, но до места дотащить не успел. — Кончай работать! — услышал я знакомый голос. — Поехали!.. За забором стоял Леонид, мрачный, нервный и, похоже, тоже слегка выпив­ ший. — Куда?— удивился я. — Ну, куда?— удивился он в ответ. — Маршрут известен. — Леня. Неужели в Хмелевку? — спросил я, роняя бревно. — В Хмелевку. И я начал собирать инструмент. — Леня, — говорил я при этом, — идея хорошая. Даже очень хорошая. Но денег-то совсем нет. — Поехали! — сказал он. — Мне Валька на пиво дала. — Пиво не по погоде, — возразил я. — Подожди. И побежал закрывать все двери. Чем черт не шутит... Украл же какой-то дурак мой будильник. Потом я вынул — из шкапчика! из-под простыней! — свою последнюю, самую последнюю сотню... Глянул в зеркало. Причесался. Закрыл дом. И сказал: — Поехали! И влез в облезлую «Ниву». Но когда мы в густеющих сумерках подъезжали к Хмелевке, Леня вдруг мрачно произнес: — Закрыты, поди, все магазины уже... А потом удивился: — Представляешь, она мне еще позавчера пиво купила. А отдала только сейчас. — И не хватило?— сочувственно поинтересовался я. — Нет, конечно. Лучше бы водки взяла. — Сейчас возьмем, — сказал я. — Водки хочется, водки хочется... Ящика три. Согреться, выспаться... Проснулся, печку затопил, выпил, заснул. И так— до самого Нового года. А уж потом работать, работать, работать, работать... — Не получится,— вздохнул Леня. — Денег не хватит. И мы подъехали к магазину. Возле двери висела тусклая лампочка, какие обычно вешают в морге, чтобы не сразу бросалось в глаза, что все покойники уже окончательно мертвы. И под этой лампочкой, если приглядеться, можно было разглядеть табличку: магазин работает с 8-00до 22-00.