Сибирские огни, 2005, № 7

СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН № ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ в Новосибирск навестить сына. Я отпустил ее потому, что жену уже несколько меся­ цев мучили приступы ностальгии. На родине мы не знаем, что это такое, ностальгия появляется в долгом отрыве от дома. Иногда сидим с женой днем в нашей квартире, пьем кофе и вдруг у нее из глаз начинают потоком идти слезы, для которых казалось бы нет никаких причин. — Что с тобой? — спрашиваю я жену. Она шмыгает носом, утирает слезы и говорит: — Хочу домой. Меня тоже иногда мучила ностальгия, но мне было легче. Я все время был занят работой, свободного времени не оставалось ни минуты. Но я хорошо понимал ду­ шевное состояние жены и когда она засобиралась домой, не возразил ни слова. На этот раз она ехала поездом до Москвы не через Брест, а через станцию Чоп, располо­ женную на чехословацко-украинской границе. По украинской территории поезд долгое время идет по ущельям Карпатских гор. Когда въехали в Карпаты, жена вышла в коридор вагона и вдруг увидела горы, покрытые ослепительным белым снегом. И у нее снова невольно потекли по щекам слезы. В это время мимо проходил провод­ ник. Увидев плачущую русскую женщину, остановился и сочувственно сказал: — Домов е домов, пани. «Родина есть родина». Она подняла на него благодарные глаза. Надо сказать, что чешские проводники в те времена подрабатывали на нашей территории. Загру­ зив в Праге полное купе пива, они торговали им после того, как поезд пересекал границу Советского Союза. В вагоне за чешским пивом выстраивалась очередь. Но как только к проводнику подходила жена, чтобы попросить стакан чаю или чашку кофе, он тут же прекращал торговлю и обслуживал ее. — Это оправдова пани, — говорил проводник, отодвигая за порог купе любите­ лей пива. «Оправдова» по-чешски «настоящая». Жена стала для проводника настоящей пани только потому, что заплакала при виде родных снегов. Людей, которые любят свою родину, уважают везде, к ним стараются относиться с подобающим достоин­ ством. Чех, тоже любивший свою родину, уважал эти чувства в других. И с такими чехами на протяжении всей своей жизни в Праге я сталкивался каждый день. Вскоре после официального визита Горбачева в Прагу прилетел министр инос­ транных дел СССР Шеварднадзе. Это был странный визит потому, что, насколько мне не изменяет память, он не встретился даже со своим чехословацким коллегой Богус- лавом Хнеупеком. Зато пообщался с сотрудниками советских учреждений, находя­ щихся в чехословацкой столице. Встреча проходила в клубе посольства при перепол­ ненном зале. Шеварднадзе было трудно узнать. Он выглядел худым, помятым, его потные волосы прилипли к голове и весь он казался бесконечно усталым. На это сразу обратили внимание, но объясняли такой вид министра тем, что он совершил дальний перелет и не успел привести себя в порядок. Шеварднадзе летел из Соеди­ ненных Штатов Америки. Цель его остановки была проста: объяснить нам то, что происходит в Советском Союзе. Многие люди уже перестали понимать цели пере­ стройки и полностью запутались в ней. Шеварднадзе объяснил все просто и лаконично. Взойдя на трибуну и обведя взглядом сидящих в зале притихших людей, он сказал своим уставшим, негромким голосом с очень заметным кавказским акцентом: — В стране идет революция. А, как вы знаете, главная цель всякой революции, это вопрос о власти. Дальше пошел набор тех же аргументов, которыми пользовался Горбачев. Го­ сударству требуется демократизация всей общественной жизни, свобода слова, со­ блюдение прав человека, пересмотр отношения к собственности, в том числе на землю. То есть смена всего общественного строя. Он не произнес этих слов открыто, но весь смысл его выступления заключался именно в этом. Многие расходились с собрания, понурив головы. Те, кто поумнее, понима­ ли, что уже в самое ближайшее время нашу жизнь ждут не только серьезные изме­ нения, но и очень трудные испытания. К чему они приведут? Куда пойдет страна и что станет завтра с нами и нашими детьми? Не потеряем ли мы те социальные завоевания, ради которых сложили головы наши отцы и деды, а с ними десятки миллионов из их поколения? Наконец, что будет со страной? Сохранит ли она свое достоинство в мире? Мы никогда никому не давали помыкать собой и неужели скатимся до того, что теперь позволим делать это? Неужели нам придется учиться жить с непроходящим чувством мировых изгоев в душе? Ведь Рейган на всю планету объявил Советскую Россию империей зла. Но так как жизнь с каждым днем станови­ 172