Сибирские огни, 2005, № 7

В нашей стране постоянно жаловались на нехватку тех или иных товаров, в Че­ хословакии о многих видах дефицита никогда не слыхали. В первую очередь это касалось продовольствия. Там, в какой магазин ни зайди, на каждом прилавке было тридцать сортов колбас. И это при том, что на одного жителя страны приходилось всего по 0,31 гектара пашни. Причем плодородие ее составляло лишь 0,12 процента от наших черноземов. Но именно на этом клочке земли производилось по 130 кило­ граммов мяса, 431 литр молока, 760 килограммов зерна, 46 килограммов сахара на каждого жителя страны. По уровню развития сельского хозяйства Чехословакия пе­ регнала многие ведущие страны Запада. Я побывал во многих сельскохозяйственных кооперативах и госхозах страны, разговаривал с их руководителями, простыми крестьянами. Удивлялся трудолюбию, любви людей к земле и своему Отечеству. И все время задавал один и тот же вопрос: что помогло им добиться столь внушительных успехов? И везде получал один и тот же ответ: коллективизация, создание крупно-товарного сельскохозяйственного про­ изводства на основе последних достижений науки и техники. Представляю, как, читая эти строки, многие наши сегодняшние «мудрецы» сар­ кастически усмехаются. Ведь от советского сельского хозяйства, основанного на кол­ лективной основе, остались только остовы скотных дворов да постепенно зарастаю­ щие буреломом поля. А им снова говорят о пользе коллективизации. В 1988 году, когда у нас как государственную задачу подняли на щит единолич­ ника, который должен накормить страну, в Чехословакию прилетел член Политбюро ЦК КПСС Егор Кузьмич Лигачев, назначенный ответственным за развитие сельского хозяйства. Мы не виделись несколько лет, но он, очевидно, читая мои материалы, захотел встретиться со мной в Праге. Лигачев пригласил меня на ужин в отель, где он остановился. Вместе с ним ужинал заведующий сельскохозяйственным отделом ЦК Компартии Чехословакии и еще несколько крупных партийных функционеров. Его­ ра Кузьмича интересовал чехословацкий опыт и он много расспрашивал чешских друзей о достижениях здешних сельскохозяйственных кооперативов. А когда ужин закончился, подошел ко мне и спросил: — Вы знаете хотя бы одного единоличника в Чехословакии? Я только недавно вернулся из Простеева, где познакомился с человеком, кото­ рый за сорок лет советской власти на чехословацкой земле так и не вступил в коопе­ ратив, крепко держась за свои шесть с половиной гектаров земли, доставшейся еще от отца. Это была типичная семейная ферма, где кроме самого хозяина трудились его жена и дети. Самому хозяину было уже под шестьдесят, дочери — двадцать девять лет, сыну — двадцать семь. Они держали девять дойных коров, откармливали около полсотни свиней, имели птицу. Жила семья довольно обеспеченно, но не намного лучше, чем крестьяне соседнего кооператива. Но больше всего меня пора­ зила безысходная замкнутость этих людей. Дочку никто не брал замуж, за сына ни одна из деревенских девчат выходить не хотела. Причина была в том, что на их семей­ ной ферме надо было работать с утра до вечера, не зная ни выходных, ни праздников. Об отпуске и говорить нечего. В соседнем кооперативе существовал нормированный рабочий день с суббота­ ми и воскресеньями, свой отпуск крестьяне делили на две части. Летние две недели вместе с детьми обычно проводили на Черном море в Болгарии или на Адриатике в Югославии, куда их отвозил принадлежащий кооперативу автобус. Зимние две недели отпуска опять же вместе с детьми отдыхали на горнолыжных курортах Чехословакии. Отпуск начинался с рождественских каникул, бывших самым большим праздником. Единоличник же не мог оторваться от своего хозяйства ни на один день. Ведь коров нельзя оставить не доенными, а свиней не кормленными. Работать приходи­ лось за десятерых, зарабатывать столько же, сколько имели крестьяне кооператива, а социальных льгот не было никаких. Простеевский журналист Иозеф Прохазка, по­ знакомивший меня с единоличниками, совершенно искренне заявил: — Это последние единоличники в нашем районе. Уйдут они из жизни, никто больше единолично работать не захочет. Я рассказал эту историю Лигачеву. Он на мгновение задумался, потом сказал: — Напишите об этой семье. Напишите всю правду, как она есть. Если в редак­ ции возникнут проблемы с публикацией, позвоните мне. Я попрошу Виктора Григо­ рьевича Афанасьева напечатать ваш материал без задержки. Проблем с публикациями у меня не было, и я пообещал Егору Кузьмичу, что через два дня материал будет передан в газету. Вскоре он был опубликован, но заглу­ шить громкоголосый хор ратующих за «исправление ошибок прошлого» и немед­ ленную деколлективизацию нашей деревни, конечно, не мог. Но я не отчаивался и 159 СТАНИСЛАВ ВТОРУШИН ЗОЛОТЫЕ ГОДЫ