Сибирские огни, 2005, № 7

— Все в руках Божьих, — ответил он на это. Но в то же время не было никакого сомнения, что многим Дом Надежды помо­ гал. Позднее Алекс прочел, что семьдесят процентов из тех, кто пережил так называ­ емое религиозное прозрение, переставало пить. Вот так рассказывал об этом пожи­ лой мексиканец по имени Хорхе: Мы пели госпел «Му Lord, what a morning», и я точно впервые в жизни увидел солнечный свет. Представьте себе, доктор, мне уже сорок семь лет, я был дальнобойщиком и побывал чуть ли не в каждом уголке Америки, был два раза женат, а вот еще никогда до этого так не радовался тому, что солнце светит. Даже не знаю, как вам объяснить. Когда мы запели «будить народы», во мне самом что-то пробудилось... я почувствовал Иисуса и понял, что вся моя жизнь была как бы только ожиданием, вроде чистилища. Иисус дал мне новую жизнь, доктор. Но Фире эта работа Алекса не нравилась. Зарплата, конечно, тоже. — Неужели ты не можешь найти другой работы? — упрекала она. — Ты даже не пытаешься... Но Алекс отмалчивался. К тому времени он пришел к выводу, что спорить с Фирой иногда было бесполезно. И что бы Фира не говорила, эта работа помогла Алексу через год получить место в ординатуре в госпитале Святой Девы. Получив работу в госпитале, он хотел переехать в Блэквил, но Фира была против. Она считала, что жить в Брайдвуде гораздо лучше. Почему бы Алексу не продолжать просто ездить туда и обратно? Малиновый Бьюик оказался бесценным приобретением, ра­ ботал он безотказно. Вот так Алекс еще два с лишним года ездил по скучнейшей автостраде, где смотреть было абсолютно не на что. Чтобы скоротать время, он купил себе в маши­ ну радиопроигрыватель. Когда он увольнялся из Дома Надежды, ему подарили на­ бор пленок «Самое лучшее из Госпела». Его любимой мелодией была «Sometimes I feel like a motherless child, long way from home»... — He понимаю, как тебе такое может нравиться, — сказала ему Фира. — Это просто завывание, твой госпел... И опять Алекс смолчал. О вкусах не спорят, подумал он и продолжал слушать госпел, когда ездил один. «Sometimes I feel like a motherless child, longway fromhome»... Сама же Фира слушала теперь только еврейскую музыку. Она купила десяток израильских пластинок, некоторые были, честно признаться, очень даже ничего. Маленькая Мирьям ходила по квартире и напевала «Хава нагила, хава нагила...» А в синагогу Алекс практически перестал ходить, зато Фира ходила каждую субботу, и Мирьям с собой брала. Однажды Алекс столкнулся возле булочной с Давидсоном, и тот радостно улыбнулся, точно никакой размолвки между ними никогда и не было. Он остановился и начал говорить о том, какая у Алекса замечательная жена. Умная, красивая, хозяйственная. И как все они, евреи из Брайдвуда, ценят ее за активное участие в благотворительной работе. Еще Фира записалась в какой-то образовательный кружок при синагоге, кото­ рый назывался «еврейство для женщин». Там она познакомилась с женами разных влиятельных людей, адвокатов и банкиров. Алекс обычно приходил с работы поздно, часов в десять вечера, когда Мирьям уже спала. Фира разогревала для него остатки обеда, а тем временем взахлеб рассказывала, куда ее приглашали, и какие там были гардины, какую там подавали еду. Алекс слушал и пытался вникать, но мысли его были все еще на работе. Сердечные приступы, нитроглицерин в капельнице, салбу- томол... ему бы тоже поговорить с женой о своем, но не получалось. Фира ничего в его работе не понимала, даром что была медсестрой. Он ей как-то раз сказал, что принял семнадцать пациентов за одно ночное дежурство, а она совсем не отреаги­ ровала, точно не поняла, что это было очень много. Если принимать больных в нормальном режиме, с полным обследованием и записью в истории, то нужно было бы по часу на каждого, а он за полчаса... 8 Заказ № 479