Сибирские огни, 2005, № 7

— Не знал! А что же ты там знаешь? Тебя одного в приемном покое вообще нельзя оставлять! И Джонни вышел, но даже его удаляющаяся спина выражала ярость. На следующий день Алекса вызвали к Давидсону. Тот встретил его с официаль­ ным, чужим и кислым выражением лица. Алекс, как мог, объяснил, что там случи­ лось. Что он совсем не знал, что нельзя было назначать лечение без подписи Джонни на карточке. Что он очень сожалел о случившемся. Что это больше не повторится. Но все это случилось как раз в апреле, когда Алекс только что подал в ординату­ ру. А подал-то он как раз в Брайдвуде, в тот же госпиталь Маунт Синай, и понятное дело, в ординатуре ему отказали. Ах, доктор Давидсон, отец родной! Ах, Брайдвуд! Ах, что же делать! Они же с Фирой только что переехали, они же потратили больше денег, чем он заработал... И почему это Алекс был так уверен, что в Брайдвуде его любили, почему он не подал на всякий случай в парочку других госпиталей! Алекс позвонил в центральный орган американской ординатуры, National Resident Matching Program. Таких как вы, сказали ему там, не получивших места, у нас тысячи, некоторые уже по третьему году подают. Если будет свободное место, мы вам сообщим, но запомните, мы помогаем американским выпускникам в пер­ вую очередь... А тем временем срок контракта в Маунт Синай уже истек, и что делать дальше, было непонятно. Даже пособия по безработице было не получить, не подхо­ дил его случай под какие-то там правила, потому что Алекс работал недостаточно долго и заработал слишком мало денег. И теперь даже на бензоколонке работы не было, да и вообще в Брайдвуде с работой было непросто. Хоть это было унизительно и бесполезно, Алекс опять пошел к Давидсону. —Я советую вам поработать в другом месте, чтобы основательно ознакомиться с американской медицинской системой, и уж потом подавать в нашу ординатуру, — сказал Давидсон все с тем же кислым выражением лица.— И вообще, чтобы вы знали: Маунт Синай является одним из самых популярных госпиталей на восточном побере­ жье, и вам придется конкурировать с выпускниками Гарварда и Джорджтауна... Алекс понял одно: в Маунт Синай дорога ему была заказана. Вечером он спросил жену, почему она не занялась своим образованием, даже не попыталась узнать, как ей диплом подтвердить. Как-никак Фира была медсестрой. — Я же все равно не пойду работать, — ответила жена. — Мирьям еще совсем маленькая, да и вообще— женщина должна быть хранительницей домашнего очага. Посмотри на жен в нашей еврейской общине, здесь же никто не работает. Разве ты не знаешь, что в Америке нет ни яслей, ни групп продленного дня? — Но не скучно тебе будет сидеть целыми днями дома? — Скучно? Почему скучно? Почему — сидеть? Мне предложили заняться благотворительной работой. Между прочим, в Джоинт, в отделе помощи советским евреям. «Как насчет помощи своему же мужу?» — подумал Алекс, но ничего не сказал. И еще ему вдруг не понравилось, что Фира сказала о еврейской общине «наша». Для него самого община всегда была «ихняя». Давидсоновская. И после того, как Давид­ сон отказал ему в ординатуре, Алексу и вообще расхотелось ходить в синагогу. К тому же, новообретенная религиозность Фиры неблагоприятно отразилась на их личной жизни. Раньше Алексу казалось естественным, что для него, как для мужа, Фира была всегда доступной. А тут у нее вдруг завелись «нечистые» дни, и она начала ходить в микву. С одной стороны, он ее религию вроде бы и уважал, но с другой... Алекс позвонил одному пожилому врачу, с которым он познакомился в Маунт Синай. — Сложная ситуация, — сказал врач, выслушав Алекса. — В какую ординатуру вы бы не подавали, все они скажут, как Давидсон, поработайте сначала в другом месте и ознакомьтесь с американской системой, а уж потом идите к нам. С другой стороны, чтобы поработать и ознакомиться, надо сначала попасть в ординатуру... Что же вам посоветовать... Я, между прочим, одно место знаю, где ищут врача уже два года, но посоветовать вам такую работу я не могу...