Сибирские огни, 2005, № 7

— Хм... как бы вам помочь... — ответил Самуэль Кон, худощавый мужчина лет тридцати пяти, со слишком большими зубами. — Надо бы поговорить с доктором Давидсоном. Он все-таки заведует терапевтическим отделением в больнице Маунт Синай. Завтра суббота, так что когда вы придете в синагогу, я вас с Давидсоном познакомлю. Алекс поблагодарил раввина. Он, в сущности, тогда еще не имел ничего против того, чтобы прийти в синагогу. Ему было, наоборот, интересно. Конечно, если в Бога не веришь и идешь в синагогу, то в этом есть элемент лицемерия. Но, с другой стороны, если в Бога не веришь, то синагога — это просто дом, как все дома. Так почему бы и не сходить? Наутро Левины, одевшись понарядней, пришли в синагогу. Это было тяжелое каменное здание с мозаичными окнами. Внутри были ряды деревянных скамеек с высокими спинками, как в католической церкви, и невысокая перегородка разделяла зал на две половины: на маленькой, справа, теснились женщины, а мужчины сидели слева. Алекс оказался вдруг позади трех десятков мужских спин. Голоса молящихся жужжали, как пчелиный улей: «хашхивейну элохейну ле шалом...» Он тоже взял, было, молитвенник, но в нем все было на иврите и совершенно непонятно. Алекс скосился не жену, сидевшую сбоку, вместе с женщинами. Ее голова была прикрыта платочком. Фира, казалось, усердно читала. Неужели она знает иврит, удивилсяАлекс. Потом все люди красиво и непонятно запели, и служба закончилась. После службы был кидуш, оказавшийся попросту чаепитием. Доктор Давидсон был пожилой, су­ туловатый еврей в очках. — У меня самого этих учебников нет, но я посмотрю, смогу ли их одолжить в госпитале... Нет, Бога ради, молодой человек, и не пытайтесь даже сейчас написать для меня названия ваших книг, это же шабес... Позвоните мне лучше в воскресенье и скажите, как эти книги называются... У вас, между прочим, очаровательнейшая жена! Учебники оказались толстенные, самый тонкий был в шестьсот страниц. Вмес­ те взятое, это было около восьми тысяч. Если прочесть все за полгода, то есть пока «Джоинт» деньги давал, надо было читать страниц по шестьдесят в день. Ничего, решил Алекс, не боги горшки обжигают. Фира пошла на курсы английского, а он остался сидеть дома, зубрить медицину и присматривать за Мирьям. Дни получа­ лись монотонные. Мирьям скучала, канючила, а Алекс все сидел над учебниками до боли в глазах. Иногда приходил Барух поиграть в шахматы и спрашивал, как учеба, а по субботам Левины ходили в синагогу. Алекс, конечно, только притворялся, что молится, чтобы не обижать хороших людей, раввина Самуэля Кон и доктора Давид­ сона. Они были такие замечательные люди, думал он. Алекс даже начал носить ер­ молку из одного только уважения к раввину с доктором. Да и вообще Америка оказалась вполне ничего, только бы сдать экзамен... И вопреки всем прогнозам, Алекс сдал этот экзамен с первой же попытки, да еще и досрочно, уже через пять месяцев. И сразу пришел Барух с бутылкой водки: — Какой ты молодец! Это надо обмыть... — Яне пью... — Пьешь, по такому случаю пьешь... — Great!(Великолепно!) — сказал на следующий день раввин Самуэль Кон. — Это нужно отметить. В субботу, когда будет кидуш, я вас благословлю... «Мазаль тов!» на иврите и «Good luck» по-английски... Доктор Давидсон, отец родной... А заветный экзамен оказался не концом трудного пути, а всего лишь первым перевалом. ECFMG назывался он, и означал только признание результатов экзамена в русском мединституте, не больше. А то, что у Алекса в России была специальность врача— терапевта, так это не имело никакого значения, потому что в Америке ее не