Сибирские огни, 2005, № 7

неудобно. Алексей Исаевич тогда уже окончил институт и работал в больнице, но зарплата у него была сто пятьдесят рублей всего лишь, и приходилось еще и подраба­ тывать на «скорой помощи». Но жизнь была все равно и хорошей, и веселой, моло­ дожены подружились с другими молодыми, интеллигентными ребятами, и вместе ходили в походы. Алексею Исаевичу нравилась предрассветная свежесть и щебета­ ние птиц, нравилось вылезать из палатки, когда пахло намокшей от росы травой. Ему, в сущности, все нравилось, кроме очередей в продуктовых магазинах. В те годы евреи начинали уезжать, и уехавшие посылали цветные фотографии: из Израиля — с пальмами, а из США — на фоне своих машин. Только Алексей Исаевич отказывался даже обсуждать отъезд. Нечего там делать, говорил он. Ходили слухи, что все врачи, уехавшие из России, сидели без работы. Но, в сущности, не в работе было дело. На самом деле Алексей Исаевич не мог себе попросту предста­ вить жизни без всего, что он любил до слез, без походов, без московских друзей и без самой Москвы. Так прошло целых восемь лет, а детей у Левиных все не было. Фира работала медсестрой, и Алексей Исаевич потихоньку поступил в аспирантуру. С годами Фира расцветала, а Алексей Исаевич наоборот. Он рано облысел, и при небольшом росте выглядел неинтересно. Одна девушка в очереди даже назвала его плюгавеньким, но какое это имело значение! Геннадий Степаныч и крушение надежд И вдруг появилась на свет девочка Марина. Жизнь сразу переменилась, и жи­ лищный вопрос стал ребром, финансовый вопрос— тоже. Алексей Исаевич решил отказаться от науки и найти должность с квартирой. Нашел он такую должность только в двух часах езды от Москвы, в Краснозорском туберкулезном санатории. Левины прибыли туда в начале апреля. Настоящих листьев на деревьях еще не было, но зеленые язычки уже выглядывали из почек, и лес казался окутанным живым, зеленым туманом. Какая красота! Каким свежим и ярким было все вокруг! Старень­ кие «Жигули» Левиных скрипели на ухабах. Фира держала Марину на коленях, а на крыше «Жигулей» и на заднем сиденье громоздился весь нехитрый скарб семьи Левиных: детская коляска, немного одежды, книги, кастрюли. Поскольку до этого они жили только на съемных квартирах, своей мебели у них не было. Когда Левины почти доехали, открылся вдруг вид на реку Северку, и на санато­ рий. Сам санаторий состоял из бывшей барской усадьбы в два этажа, украшенной белыми колоннами, где теперь была администрация, и нового лечебного корпуса, трехэтажного и выкрашенного в салатный цвет. Левины остановились и залюбова­ лись пейзажем. А из административного корпуса тем временем вышел дородный мужчина в темном пиджаке и начал махать руками. Это был Геннадий Степаныч, директор санатория. Он побежал им навстречу и закричал: — Да что же вы, я же сказал, поезжайте и, прежде всего, возьмите у сторожа в клубе ключи от квартиры! Ну давайте, я вам дорогу покажу, держитесь за мной! Геннадий Степаныч открыл гараж, вывел из него черную, лоснящуюся «Вол­ гу», и Левины потащились вслед за ним на своем «жигуленке». Оказалось, Левиным выделили трехкомнатную квартиру в единственном на весь поселок кирпичном доме. Квартира была совсем пустая. — Геннадий Степаныч, не подскажите, где мебели купить или хотя бы одолжить на время? — Приходите лучше ко мне вечером, жена моя, Антонина Петровна попросила вас пригласить. Мы что-нибудь придумаем. Ух, какая доченька у вас прелестная! Сколько ей? Четыре месяца? На первом этаже бывшей усадьбы была зала, превращенная в актовый зал, потом лаборатория, рентгеновский кабинет и бухгалтерия. На втором этаже жил сам Геннадий Степаныч. Потолки на втором этаже были высокие, окна — как в церкви, с высокими арками, а сами оконные переплеты расходились лучами. Но это было еще не все. Все стены были увешаны картинами, большими и маленькими.