Сибирские огни, 2005, № 1

Осип умиротворенно засопел на полу. — Зачем ты его так? Ты тоже злой!.. — всхлипывала натянувшая ночнушку Елена. Потом мы вдвоем перенесли Осипа на постель. Елена хотела раздеть его, но я брезгливо запретил. Осип захрапел. Не сразу, но и мы все же уснули. Однако задолго до рассвета Елена разбудила меня и сказала, что, кажется, беременна. В стольких фильмах видел я обезумевших от счастья мужчин, узнавших вдруг, что скоро они станут отцами. Всегда мне казалось, что актеры здорово переигрыва­ ют, но вовсе не мог подумать, что мои чувства при такой же вести будут столь далеки от радости. Растерянность, тревога, жалость, тягостное ощущение вины, но не радость. Ни малейшей радости не было и в голосе Елены — страх и что-то недоброе ко мне... А могла ли быть иной наша реакция? Вряд ли... На чумазой окраине чужого города, в чужом нечистом доме лежали мы на чужой кровати, а за шифоньером храпел и чакал зубами чужой пьяный мужик. Кошмар зимней экзаменационной сессии подошел уже вплотную, грозя оставить нас без стипендии. А главное — мы сами ответить не смогли бы, сколько еще будем вместе. Помаленьку светало, и ясней становилось мне: ни к чему другому наши безум­ ные, бесконтрольные ласки после искрометных ссор не могли привести... На занятия мы, конечно, не пошли. Елена сказала: «Надо идти в больницу». Я понял — зачем. Но куда, к какому врачу — ни она, ни тем более я толком не знали. Потолкались в приемном отделении мединститутских клиник, читая-перечитывая списки врачей, отделений. Но обратиться с вопросом в окошечко регистратуры Еле­ на так и не решилась: стыдно и страшно. Господи, какими мы были еще зелеными!.. Когда вернулись, Осип уже ушел куда-то: то ли от стыда, то ли похмеляться. Полдня пролежала Елена на кровати, отвернувшись лицом к стене. А ближе к вечеру, ничего не сказав ей, я поехал на Черемошники, отдаленную и, по слухам, самую разбойную в те времена окраину Томска, где не так давно поселилась с мужем наша одногруппница Натали. Супруга-физика, пятикурсника уже, увела она из соседней общаги, там мужского контингента наблюдался фатальный перевес. Мы с Еленой были на их свадьбе в краснокирпичной столовой подшипникового завода, там, по­ мнится, впервые в жизни попробовали фаршированную щуку, медвежатину: свекор Натали оказался мужиком состоятельным, директором заготконторы, вот и сразил полуголодную студенческую братию гастрономическим апофеозом... Натали лежала в постели с замотанным шалью горлом — ангина; на занятия сегодня тоже не ходила. Появлению моему удивилась так, что, похоже, температура мигом упала — на побледневшем лице четче проступили мелкие веснушки. — Костик, у тебя такой вид... — прохрипела она. Я попросил ее мужа, лобастого и кряжистого парнишу, покурить в сенцах: дес­ кать, конфиденциальный разговор... Зеленоватые кошачьи глаза Натали вспыхнули жгучим интересом и разгорелись еще пуще, когда я попросил: — Слушай, только ты об этом никому, ладно? От возмущения щеки Натали опять раскраснелись, снова почти исчезли вес­ нушки. — А я когда кому болтала? Да никогда! И я понял, что в группе нашей все станет известно, как только Натали пересилит ангину. Жажда поделиться новостью даже ускорит процесс выздоровления. Но от­ ступать было уже некуда. — Ребенок вам сейчас нужен, как рыбке зонтик, — поняла сразу Натали и расцвела в улыбке, как «веник на помойке» (по ее же излюбленному выражению), радуясь, видать, что ее догадка о цели моего прихода подтвердилась на все сто. По­ том напустила на себя озабоченность, встревоженность даже. Ты, Костик, вот что Ленке передай... И рассказала подробно — где, что и как. АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ