Сибирские огни, 2005, № 1

Когда я вернулся, Осип был уже трезв, курил в сенях, хотя раньше обычно пус­ кал дым в открытую дверцу печи. — Ты меня, Костя, это, прости, ясно море, — сказал он, ловя мою руку. — Сам понимаешь, с горя пью... Веришь— завязываю? Все! Кранты! Отпил свое!.. На той неделе отгулы возьму — за сыном Андрюшкой в Анжерку поеду, заберу у бабки, пусть с отцом растет... А ты меня, Костя, правильно ночью уработал. Сам не помню, твоя рассказала... Обухом бы меня надо по плеши!.. Слушай, а Лена твоя заболела, что ли? Лежит... Я лишь хмуро кивнул в ответ. Раскаяние Осипа усугубилось: — Вот ведь гадство!.. Слушай, Костя, а не из-за меня это она? От меня, может, а?.. Я горько хмыкнул: — Да уж не от тебя, факт!.. — А я, Костя, новую жизнь начинаю, — объявил Осип. — Ты мне ночью уже разок помог, так еще давай помоги. Вон в углу два мешка фуфырей пустых, давай их выбросим к едреней фене, а то сдам и опять напьюсь. Поколотим их на хрен, чтоб соблазну не было! Мы отнесли с Осипом два мешка пустых бутылок через дорогу, на свалку. Бро­ сили в овраг. Назад Осип шел вдохновленный. — Все, кранты! Не пью! Сына привезу— новая жизнь начнется. Мы еще, Костя, так заживем, ясно море! Я шел и думал: у меня все наоборот, надо избавиться от ребенка (быть может, от сына), только тогда начнется новая жизнь. Если вообще начнется... В день, когда Осип уехал за сыном, я отвел Елену в больницу. Возвращался, еле ноги волоча. На крыльце меня поджидал Саня. -—А Ленушка где? — В больнице. Ангина у нее сильная... — я даже не позаботился о правдоподо­ бии звучания моих слов. В ангину Саня, конечно, не поверил, недобро поглядел на меня, с лихорадочным блеском глаз. — Пить будешь? — Не до этого, — сказал я и пошел в дом, слыша Санин кашель и истонченный злом голос: — Еще и кочевряжится, бляха-муха! А мне и без Сани было тошно. Упал на кровать, не раздеваясь. Подумал: ну, теперь меня бессонница замучит... И уснул, будто кто перерезал нить, на которой я был подвешен в яви. Мне снилась молоденькая женщина в белом, идущая ко мне: вот лежу я одетый на кровати, а она идет ко мне в сумерках. Поначалу я принял ее за Елену. Удивился даже: почему она тут? Ведь она в больнице, где убивают ее ребенка, моего сына!.. Потом понял, что на Елену эта женщина только похожа. Очень похожа, но это не она. Это жена Осипа, которая умерла. Это привидение идет ко мне! Идет, чтобы пока­ рать!.. Я дернулся, открыл глаза и в сумерках, уже наяву, увидел подошедшую ко мне фигуру. Это был Саня. Глаза его — безумны, лицо искажено ужасом сквозь улыбку. В руках у него — топор. Я даже не успел ничего осознать. Увидев, что глаза мои открыты, Саня завере­ щал чуть ли не по-заячьи, затрясся весь, уронил топор возле кровати и с визгом бросился вон. Только тогда осознал я, что карающее орудие судьбы уже занесено надо мной... (Окончание следует)