Сибирские огни, 2005, № 1

новским взглядом, как когда-то у приезжавшей в Томск Елениной матери: «А ведь вы поди не расписаны?..» Мы, может, и вовсе расписываться не будем. Разве это так важно? — ответил я с вызовом, испортившим все. Дебелая хозяйка замахала на меня руками, при этом халат ее распахнулся. И я ушел, унося восторженное воспоминание о грудях столь редкостной величины. Как у бабушки моей Анны Ивановны... В студгородок возвращался автобусом уже впотьмах: предзимье ведь, темнеет рано, обвально. На задней площадке беззаботно и отчаянно пели, подпрыгивая на ухабах, совсем молоденькие девчонки, недавние, видать, абитуриенточки, везущие « из пригородного совхоза сетку моркови, сетку свеклы, сетку картошки и охапки * полыхающих рябиновых веток. «Дороги дальней стрела по степи пролегла, как слеза ' по щеке!..» весело горланили девчонки. Глядел на них и думал с грустью: «А вот моя юность, похоже, уже кончилась...» Утром — какие занятия? — вновь отправился искать «квартиру», но уже на противоположную окраину, обрубленную серой лентой Томи и именуемую Заис- током, где когда-то жили в основном татары, да и до сих пор татарское население, пожалуй, преобладает. Близость реки сказывалась: почти у каждого дома лежали перевернутые лодки, а то и долбленые обласки, ветер сырой, студеный тянул вдоль русла так, что я в своем вытертом демисезонном пальтишке вынужден был не ходить по Заистоку, а бегать. Однако от беготни моей долго не было толку: и здесь квартиры были уже разобраны! Отчаялся чуть ли не окончательно, хотел назад поворачивать, но в закопчен­ ном бараке-четырехквартирнике, огородами примыкающем к остову «Белой ме­ чети», обнадежил меня тощий, желтокожий, постоянно кашляющий мужичонка неопределенных лет. Он почему-то первым делом решил назвать свое имя, будто ужасно был озабочен тем, чтобы как можно большему числу людей было оно известно. Этот Саня вышел ко мне в калошах на босу ногу, в линялых, растянутых на коленках спортивных штанах и наброшенной на майку не запахнутой фуфайке. Выслушав меня, пригладил детский чубчик, как-то странно глянул, будто занял у меня червонец, а отдавать жуть как не хочется, ответил, перемежая слова сухим кашлем: — У меня не поселишься, дохлый номер: я у сеструхи сам на постое, она и мне- то уже не рада... А вот с другой стороны барака Осип живет, один, вдовец он, а сына бабка забрала... — и вдруг спросил, будто не по теме вовсе: — Ты покойников-то не боишься? — Кого? — опешил я. — Ну, не покойников, а этих — как их? — привидений! Ну, которые по ночам бывает шастают, — спокойненько объяснял Саня, будто речь шла о чем-то совер­ шенно обыденном. — Жена у Осипа страшно померла, рассказывать не буду... — поежился даже. — Ну, и приходит теперь по ночам... Не ухмыляйся ты, хрен ученый! Сам, бляха-муха, видел! Я сразу догадался, что у типа этого, как говорится, шарики за ролики зашли, однако ответил примирительно-насмешливо: — А привидение мне не конкурент, места не займет. Мне хоть бы комнатушку какую снять, а то искать замотался уже. Если познакомишь с этим Осипом, с меня бутылка. — Так погнали! — оживился Саня. — Поладим! Мы с Осипом кореша, в одной литейке вкалывали, пока меня чахотка не проняла, бляха-муха!.. Осип был дома, отсыпался после ночной смены. Открыл нам— сердитый спро­ сонья. И долго думал — впускать ли, почесывая крепкими когтистыми пальцами грудь, поросшую рыжеватыми волосами. Был он низкоросл, стоял босиком, в длин­ ных черных трусах, из которых торчали тощие, но жилистые ноги. Струя холода, текущая понизу, выпростала его, наконец, из полусна, понял он, что прошусь я на квартиру и обещаю платить регулярно. АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ