Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ — На хрен мне деньги твои? Я в литейке нормально заколачиваю, — сказал, зевая и закидывая при этом голову с глубокими залысинами, образующими уже плешь. — Слышь, Осип, студентик бутылку поставить обещал. Сегодня! — поспешил выложить козырь Саня, приплясывая от нетерпения, едва не выпрыгивая из простор­ ных калош. — Тащи фуфырь, глядишь, договоримся,— помягчавшим голосом сказал Осип, пропуская соседа, а мне указывая заскорузлым пальцем. — Вон там магазин, зна­ ешь? Тащи скорей! Я принес обещанное, хотел сразу посмотреть, где предстоит, быть может, жить, но Осип и Саня придержали меня на кухне: — Сперва давай примем! — Разве такие дела без бутылки решаются? Что ты!.. Возражать я не стал, поскольку самого била дрожь от холодного и сырого ветра. И лишь водкой смягчил огорчение оттого, что, как выяснилось, у Осипа вовсе и не было комнаты, которую он мог бы сдать. Вся квартира была насквозь «проходной»: сперва темноватый коридор, в котором однососковый умывальник и треснутое зер­ кало, а также кирпичная печка, отдававшая тепло одной стеной в кухню, другой — в комнату. Эта невеликая, «квадратов» шестнадцати, не больше, зато в два окна, комна­ та наполовину перегорожена была большим и не старым еще шифоньером — не­ сомненно, главным убранством этой квартиры, поскольку из мебели в ней были лишь два стола, считая кухонный, несколько табуреток да тумбочка со стоящим на ней репродуктором. — Вот здесь постель и организуем. У меня старая бабкина кровать есть, в сенцах стоит, — сказал Осип, указывая за шифоньер. — Крепкая койка, с женой не разва­ лишь! А она тебе как — жена? — Какая разница?— буркнул я, вовсе не наученный горьким опытом. Подсоз­ нательно, может, и желал, чтоб сорвалось... — Ясно море! Да нам без разницы, правда, Саня? — засмеялся хозяин, и я только тогда понял, что он вовсе не намного старше меня, лет на десять, не больше. Потому и решил держаться с ним строже, суровей. — Мне вообще-то комната нужна, а не угол за шкафом. Осип искренне огорчился и встревожился, что мы с ним не сумеем поладить: — Не бухти, Костя! Квартиру теперь тебе не сыскать, раньше надо было думать. — А если и найдешь— так сдерут три шкуры!— поддержал его Саня и закашлял­ ся. Еще тогда я приметил, что глаза его при возбуждении становились какими-то ненормальными вовсе, горящими, но не придал этому особого значения. — А я с тебя только вшивую десятку в месяц брать буду для приличия: на три фуфыря мне хватит и ладно! Не в деньгах интерес, теснился бы я из-за этого говна... — уж теперь-то сомнений в искренности Осипа у меня и возникнуть не могло, даже голос его дрогнул. — Одичал, понимаешь, один-то, даже страшно бывает, потому чаще в ночную смену хожу. Ты, Костя, это учти, ясно море: трижды в неделю ноче­ вать не буду! — Соглашайся, бляха-муха, лучше не найдешь!— высохшей рукой хлопнул меня по плечу Саня, и глаза его загорелись еще пуще, еще сильней закашлялся он. — Завтра и переселяйся, к вечеру, а на ночь я вас одних оставлю, будьте как дома, — просительно сказал Осип. И этим добил меня окончательно. — А зимой тут не холодно? — решил я все же осведомиться. — Так я ж угля выписал кузов! — обрадовался Осип. — На днях с литейки привезу. Натопим — жарынь будет, Африка!.. Ну, что, лады?.. Вот так, ясно море! Теперь мне за фуфырем бежать. Я пытался отговорить, но он не поддался: — Брось, Костя, моя очередь. Я в этом доме хозяин, а ты пока гость! Когда мы остались вдвоем, Саня рассказал, глазами ярко-синими посверкивая: — Баба у него видная была. Сам Оська плюгавенький, смотреть не на что, а жена— ух!.. Такая— вроде татарочки, чернявая, а по улице идет— все оглядывают­ ся... Я на колонку впотьмах пойду, в окне ее увижу, поставлю ведра и любуюсь. Ноги 88