Сибирские огни, 2005, № 1

АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ нам приехать... Меня эта оттяжка вполне устраивала: жениться я отнюдь не торопил­ ся, даже втайне надеялся и вовсе обойтись без этого... В Томске начались проблемы. Наши утренние свидания в общаге осложнены были вошедшими в моду «паспортными проверками»: комендантша общежития, носившая знаменательную кличку Тигра Львовна, обходила со свитой приближен­ ных, из числа студсоветовских химуль, все этажи, стуча в каждую комнату, а то и врываясь без стука. Однажды эта комиссия все же заловила нас — кто-то явно донес, что мы не пошли на лекции, потому что комендантша орала, стуча кулаком: «Открывайте! Знаю, что вы там!.. А то дверь вышибу!» При ее комплекции вышибить дверь — плевое дело. Едва успев одеться, мы вынуждены были отворить. — Та-ак!.. — грозно прорычала Тигра Львовна, увидав взрытую постель. Но тут же, без всяких разговоров и нравоучений, развернулась и ушла. И увела свою «свиту» — студсоветочки перед уходом еще по разу в комнату заглянули с горящими глазами. Каждая!.. Удивительно, но никаких репрессий со стороны Тигры Львовны на наши греш­ ные головы не посыпалось. Быть может, дохнуло в нее парным теплом воспомина­ ние о каких-то эпизодах собственной молодости. А вот пересуды уязвленных на­ шей безнравственностью химуль, обделенных мужским вниманием, заклубились по этажам. — Не могу я так больше, не могу... — побелевшими губами шептала Елена. Но и не встречаться мы уже не могли: неукротимая грешная сила, брагой взбур­ лившая в наших телах и душах, толкала, прижимала нас друг к другу, помутняя рассу­ док, не зная убыли... Свидания наши стали более редкими: виделись-то мы, разумеется, каждый день, но ведь о свиданиях речь... Ночью в Лагерном саду, на обезлюдевших по осенней непогоди Потаповых лужках, даже на плоской крыше нашей девятиэтажки... А с по­ холоданием в начале октября и эти встречи перестали приносить хоть какое-то утоле­ ние. Тогда у Елены появился гениальный план: будто семейная пара, ходить в номера Громовской бани. Мы покупали билеты на два, а то и на три часа. Банщицы на нас подозрительно косились, но впускали в пахнущие паром, хлоркой и мылом, отделан­ ные фальшивым мрамором номера. Там все было мокро, скользко и жестко, но какие радости, какие восторги захлестывали нас! Вот только чаще раза в неделю появляться там не могли: и так приходилось экономить на питании, чтобы пойти в Громовскую, да и банщиц настораживать нельзя... Такие редкие и все-таки краткие встречи не утоляли наших желаний, и скоро это издергало нас до невозможности, особенно импульсивную, вспыльчивую Елену. Мы стали часто ссориться, порой из-за каких-то пустяков, разбегались, чуть ли не проклиная друг друга, но не проходило и дня — вновь смыкала наши объятия безрассудная грешная сила. Так ненадолго и так безутешно... После одной из таких искрометных ссор я понял вдруг ясно: дальше так нельзя, иначе мы возненавидим друг друга. Ничего не сказав Елене, отправился на поиски квартиры или хотя бы комнаты. Деревянные, большей частью одноэтажные окраины томские издавна были облюбованы студентами для постоя, повелось это, говорят, с дореволюционных пор. Чаще всего квартировали там у одиноких старух студенты-«женатики». Я вовсе не был еще «женатиком», но окаянная грешная сила толкнула и меня месить жирную грязь пропахших сырым печным дымом окраин, раздражать до хрипа мотающихся на цепях волкодавов. Я опоздал: к концу октября сдающиеся квартиры и комнаты разобраны были подчистую. Лишь одна хозяйка — полная, розовая, крутого замеса и еще не старая вовсе, вышедшая ко мне в сенцы в цветастом халате, недосчитывающем пуговиц, все время запахивая его на фантастического размера грудях, чуть было не пообещала сдать сумрачную комнатушку, да вдруг спросила, пронизывая меня столь же рентге­ 86