Сибирские огни, 2005, № 1

На лекции мы сидели рядом. И на другой. Потом вместе отправились в столо­ вую. Спину мне сверлил взгляд Иванова. Вечером он собрал в спортивную сумку свои немногочисленные пожитки и заявил, что переселяется в другую комнату. Никто не спросил, почему. По лицам ребят понял я, что лучше бы переселиться мне... Сессию Иванов завалил. Чуть ли не все в нашей группе решили, что виной тому мы с Еленой. Да так оно, конечно, и было. Мы же, будто бросая вызов всем осуждающим, вовсе перестали скрывать отно­ шения свои, иногда и на лекциях целовались, расставались лишь на ночь... А когда летом работали в рембригаде, затирали и белили стены в общежитских комнатах, не 4 раз бывали застуканы в пору перерыва. Обнаружив нас, целующихся в пустой, гото- * вой к ремонту комнате, девчонки фыркали: \ — Этим обедать не надо, поцелуями сыты! — Обалдеть! Будто вечера им не хватает!.. Да, нас охватило тогда какое-то умопомрачение, не иначе... Стряхнуть его я смог, лишь подъезжая к родному Зыряновску, когда поезд, вле­ комый сохранившимся лишь на нашей, пожалуй, ветке паровозом, смоляно-чер- ным, с красной полосой, не спеша вползал в зеленуюдолину Бухтармы, которую все же не зря первопроходцы давних веков нарекли за богатства и красу Беловодьем. Гордые, острые контуры родных гор живо заострили притупившуюся было за бур­ ные последние недели ностальгию, а уж она омыла, освежила невидимыми радост­ ными слезами поблекшие ненадолго чувства к оставленной в родном городке бело­ курой землячке, которая скоро встретит меня на перроне, старательно подметенном к приходу единственного пассажирского поезда. Был уверен, что встретит, не сомневался: ну, не писал ей почти месяц, а все же не забыл дней десять назад письмо отправить, сообщить о дате приезда... Ромашка не встретила меня. Напрасно вертел головой, натыкался на людей с чемоданами и цветами... Дома с нетерпением ожидали меня родные, прежде всего больная мама, но я пропустил первый автобус, разыскивая работающий телефон-автомат, костеря па­ цанов, с мясом выдравших трубки. На звонок откликнулся ее отец: — А, зятек! С приездом! — в голосе горняка-балагура была неподдельная ра­ дость, но вдруг он вздохнул сочувственно.— А доча, такое дело, в Алма-Ате, у тетки. Недели две еще погостит... Эти слова будто отбойным молотком мне в грудь ударили — тем самым, гор­ няцким... Никогда ранее не изнывал я в родном доме от скуки, никогда столь тихоходно не ползло время, даже радость встречи с родными омрачена была нахлынувшей ханд­ рой, развеять которую я не мог ни рыбалкой на затянутом ряской пруду, ни встреча­ ми с приятелями, ни книгами, ни виршеплетством... Хандра была столь сильна, что и не писалось вовсе. Вот тогда-то я был твердо уверен, что люблю Ромашку, так немилосердно по­ ступившую со мной: ну как она смогла вычеркнуть целых две недели из неполного месяца, который мы могли бы провести вместе? Нежданная помеха лишь сильней распаляла страсть. Считая себя безумно влюбленным, я гнал мысли, что вдруг ока­ жусь нелюбим, оправдывал отъезд подруги ее желанием проверить свои и мои чув­ ства, звал на помощь того же Овидия, написавшего когда-то: «Все, что делает женщи­ на,— делает движима страстью». Ни единым словом не упрекнул я Ромашку, встретив ее на людном перроне. Жарок, долог и бесстыден был наш первый поцелуй на виду у всех. А потом мы ехали в еле ползущем в гору дряхлом автобусе и радовались тому, что он столь неспешен и битком набит. Пассажиры, обремененные сумками и чемо­ данами, притиснули нас друг к дружке так, что до перехвата дыхания чувствовал я грудью своей ее крепкие молодые груди под тоненькой кремовой кофточкой, а Ро­ машка, почти беспрестанно вспыхивая румянцем, столь же осязаемо ощущала бед- АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ