Сибирские огни, 2005, № 1

Ни для кого почти не было секретом, что горбун безнадежно влюблен в первую красавицу нашей улицы и всего геологического городка Любку Шиляеву, дразнив­ шую взоры мужского населения уже вполне оформившимися прелестями. Ее фото­ графиями была заклеена вся его кинобудка: сам снимал — одну ей, другую себе. О Любке частенько рыдал впотьмах баян Капитана. Едва отцвела тем летом сирень, считай, вся наша улица гуляла на Любкиной свадьбе. Из соседей только мы, ребятня, по причине недозрелости, да горбун-кино- механик, совсем по иной причине, остались в стороне. Впрочем, мы-то, воспользовавшись отсутствием родителей, тоже устроили себе праздник: ночевку на улице, в палисаднике, под открытым небом. Благо, спальные мешки в геологическом доме были в каждой семье. Понятно, что с этой ночевкой я связывал самые отчаянные свои планы и на­ дежды... Еще в сумерках к нам в палисадник пришел Капитан. Он и раньше частенько общался с нами, по причине низкорослости не принимаем в компании взрослых парней, но в тот поздний вечер пришел он к нам не с «солеными» анекдотами, над которыми первый же и смеялся, а с великой печалью. На плече приволок баян, а в руке у него был портфель, полный, как потом выяснилось, бутылок с вермутом. — Вот лафа подвалила! — в восторге орал конопатый Серега,— Тоже гулять будем!.. Капитан угощал всех. И мы не лезли с вопросами — почему. Все понимая, пили его заманчиво и обманчиво сладкий вермут. И быстро пьянели, не имея еще навыка в гулянках, которыми, кстати сказать, славился наш городок. Потом Капитан играл на баяне. Его белая морская фуражка, за которую он и получил свое прозвище, едва торчала над пышущими музыкой мехами. А мы все танцевали. Еще неумело, конечно, с ноги на ногу переминаясь. Только у Сереги и Светланки получалось по-настоящему. Потому они и танцевали, не разлучаясь. Не только потому... А я танцевал с Галинкой, сестренкой своей. Мне, опьяневшему, враз хотелось плакать и смеяться. Краем глаза следил за Серегой и Светланкой. Вот они, пошептав­ шись, перестали танцевать, подошли к распахнутому окну Серегиной квартиры, что на первом этаже. Дружок мой подсадил Светланку, и она ловко исчезла в темном оконном проеме. Серега попытался забраться сам, да вермут не дал, тогда он позвал меня: — Эй, Коська, помоги! С пьяной глупой улыбкой я подошел, согнулся, дружок вскарабкался на меня, а со спины моей и в окно забрался. Сам я ему помог!.. Светланки и Сереги не было долго... Глубоко за полночь Капитан ушел, все, сморенные вермутом и свежим возду­ хом, уснули. Шептались только Светланка и Серега. Я лежал молча, не шевелясь, с закрытыми глазами слушал их шепот. — Тебе не холодно? — спросил Серега. — Да нет... немножко... — почему-то засмеялась Светланка. — Лезь ко мне в мешок... Гораздо позже прочту я горькие строки Овидия, так глубоко уже пережитые мною: Ты хороша, от тебя я не требую жизни невинной, Жажду я в горе моем только не знать ничего... Да, я жаждал не знать ничего, хотел ничего не слышать, но обжигал мой слух горячий Серегин шепот: — Теперь ты моя жена, да?.. А за огородами, на горке, в кромешном мраке рыдал неутешный баян Капи­ тана. Я плакал, не открывая глаз. Зачем открывать, все равно тьма кругом! АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ ШКОЛА ЛЮБВИ