Сибирские огни, 2005, № 1

Летом Светланка уехала на два месяца в далекую деревню к родственникам каким-то. Я тосковал. Дико! Места себе не находил. Выкидывал фортеля: то окно мячом разобью у соседей, то в чужой малинник заберусь и заловлюсь, то выстрелю камешком из рогатки прямо в лоб самому горластому на всей улице пацану... Добром это, понятно, кончиться не могло. Как-то с дружками собрался купаться на Бухтарму (без спросу, разумеется), а до реки от городка нашего больше часа ходьбы. Причем полпути — в гору. А по жаре и под гору телепаться не сладко. Преодолев две трети ставшего постылым рас­ стояния, мы остановились передохнуть у ключа, носящего крайне неблагозвучное имя «Конский корень» (не корень, конечно, куда ядреней), и всего лишь за то он был так заковыристо назван, что хлестала вода из патрубка длиной в локоть. Чистая, вкус­ ная, зуболомная... Не зря сюда, в межгорную низинку, часто сворачивают с шоссе и шоферы, и путники. Напившись так, что вживотах забулькало, мы упали в тени под ивами. Конопа­ тый Серега, старший из нас, угостил меня тоненькой папироской «Байкал» — нико­ му другому не дал, хотя просили, а меня уважил. Он задымил умело, щуря рыжева­ тые глаза от солнца, все-таки бьющего сквозь узкую листву, а я чуть было не закаш­ лялся, хотя закуривал уже не впервой. К роднику подфырчал бортовой «газон», вышел немолодой уже шофер, спер­ ва, фыркая, как его машина, умылся, потом напился вволю и закурил, на траву при­ сел, изредка на нас с Серегой, дымящих, неодобрительно поглядывая. Но приставать к нам не стал. А что? Он дымит, мы дымим. Отдыхаем. Мужики!.. Но едва шофер дверцу кабины за собой захлопнул, Серега, лежавший было спокойно, метнулся к машине, одним махом впорхнул в кузов с заднего борта и весело помахал нам рукой. На Бухтарме он будет куда раньше нас, до одури накупа­ ется, пока мы доберемся... Зависть обуяла меня. И себя показать захотелось. Понятно, что таким же мака- ром забрался я вскоре в следующую бортовушку. На зерне да с ветерком— благодать!.. Только вот не останавливается машина где надо — до Бухтармы уже рукой подать, а машина, по дороге пыля, не туда совсем повернула. Пришлось прыгать... Когда притихшие от страха дружки принесли моей маме изодранную, окровав­ ленную рубашку сына, она чуть с ума не сошла. — Жив? — только и сумела спросить. — Когда «скорая» увозила, еще маленько дышал... — успокоили дружки. С сотрясением мозга я пролежал в больнице полмесяца, за это время успели поджить содранные колени, локти и бока. Выписали меня с огромным уродливым швом над левой бровью, с торчащими из него побуревшими нитками. — Светланка твоя завтра приедет! — сообщила мне дома обрадованная моим возвращением мама. Вспыхнувший было восторг загасила вдруг мутная тревога: как же я предстану перед ней таким уродом? Понял с горечью, что за два месяца отвык от Светланки, а значит, и она от меня. О чем же нам теперь говорить?.. Вот тогда-то и накрыла меня с головой волна мучительной, дикой застенчивос­ ти, подпортившей не один год моей жизни: ведь до того доходило, что даже тени своей стеснялся— такая она нескладная, сутулая!.. Светланка примчалась ко мне, едва успев домой заскочить. Искренне пришла в ужас от моего вида, пальцем потянулась потрогать нитки, торчащие из шва. Оскорбленный ее неподдельным ужасом, я отклонился. И вообще встретил ее угрюмо, хотя внутри меня туго натянутой стрункой звенела потаенная радость. Светланка взахлеб рассказывала о жизни в деревне, я слушал ее со скучаю- ще-сердитым видом: пока, мол, ты там развлекалась, я больничный потолок изучал!.. Особенно задел меня рассказ о каком-то белобрысом парне, который катал Светланку на коне. Так ясно представил, как сидят они—-Светланка и белобрысый— в одном седле: он повыше, дышит ей в темечко, шевелит дыханием ее легкие, цвета АЛЕКСАНДР КАЗАНЦЕВ № ШКОЛА ЛЮБВИ